— Угу, — только и получается выдавить. — В помаде, — говорю сипло и глубоко втягиваю носом воздух.
— Кира, ты испачкала меня помадой? — шипит он.
— Не я…
— Что за ерунда! Кто еще может, кроме тебя, испачкать меня помадой?
— Ты мне скажи. Оттенок не мой. Это спелая вишня, тогда как у меня — индийская роза, — стараюсь остановить себя, но, начав говорить, уже не могу. — И еще… ты насквозь пропах ее духами…
— Кира, ты ведешь себя глупо. Посмотри, сколько здесь людей. Видишь? — говорит тихо, сильнее вжимая пальцы мне в талию.
— Да, — отвечаю.
— Видишь, сколько среди них женщин?
— Конечно, — прокашливаюсь, лишь бы не позволить себе расплакаться.
— И почти все они подходили ко мне, обнимали и поздравляли. И ты должна была стоять все это время рядом со мной и принимать поздравления от этих дам и их спутников. Как думаешь, не пропахла бы ты чужим парфюмом.
— Но ты и Марина…
— Хватит! — резко обрывает меня супруг, как раз в тот момент, когда музыка меняется на зажигательную. — Пора тебе выполнить свой долг и быть хорошей женой. Спрячь пятно.
— Но как?
— Придумай.
Дрожащими руками слегка отодвигаю галстук в сторону, так что пятнышко перестает бросаться в глаза.
Приобнимая за талию, Егор ведет меня к баннеру, куда сразу подлетает стайка фотографов. Я улыбаюсь в кадре, прижимаюсь к мужу, изображая идиллию, а сердце у меня болит, потому что я вижу, что супруг сегодня ведет себя иначе. И он ловко переводит тему разговора.
— Так, пойдем поприветствуешь партнеров, — он ведет меня по залу, останавливаясь возле солидных мужчин в компании ухоженных женщин. Все они кажутся милыми и воспитанными.
И вот я замечаю блеск золота. Сердце реагирует на него быстрее мозга. Мы останавливаемся рядом с группой мужчин, напротив того самого человека, с которым ворковала бывшая моего мужа. Она красуется рядом с ним, привлекая всеобщее внимание вульгарным образом и громким смехом.
Стоит мне только приблизиться, как в нос ударяет запах того самого тошнотворного парфюма.
— Борис Ефимович, знакомьтесь, моя жена Кира! — говорит муж мужчине, стоящему рядом с блондинкой, которой не должно тут быть.
Но я слышала многократно имя этого человека и знаю, что он играет важную роль в заключении этой сделки.
Но она… Марина…
Как Егор мог? Как он мог допустить, чтобы она находилась в одном помещении со мной?
Только этот факт злит меня так сильно, что внутри все клокочет от злости.
— Очень рад знакомству, — Борис целует мне руку. — Наконец-то смог вас увидеть лично, а то казалось, что Егор выдумал жену.
Все вокруг смеются, а я чувствую себя глупо, впрочем, похоже, как и Егор.
— Как видите, я существую.
— Жена всецело посвятила себя материнству, — говорит муж.
— Похвально, — комментирует Борис. — Моя бывшая тоже предпочитала заниматься детьми, а не ходить по светским раутам.
— Потому она и бывшая, — шутит кто-то, и остальные тут же подхватывают его.
Мне же противно от этих людей.
— А это Марина, — снова слышу голос мужа. — Заместитель Бориса Ефимовича.
— Да, Мариша у нас просто золото. Именно у нее появилась идея участия в этом проекте. И мы все очень ей за это благодарны, — говорит Ефимович.
Я ощущаю на себе колкий взгляд зеленых глаз, перевожу взгляд на блондинку. Грудь сдавливает от того, как надменно она смотрит на меня.
— Здравствуйте, Кира, — подается она вперед, целуя меня в щеки. Тошнота подкатывает к горлу. Я не двигаюсь с места, подавляя рвотный позыв. — Что ж! Теперь мы будем видеться часто, — улыбается она.
— Что? — вырывается из меня.
— Сделка — это только начало, — говорит она. — Впереди долгие месяцы плодотворного и тесного сотрудничества.
— Придется Марине пожить у вас в городе, — улыбается Борис.
— Да. И у меня теперь шикарный офис рядом с кабинетом нового генерального директора, — совершает она контрольный выстрел мне прямо в голову, при этом пристально всматриваясь в мои глаза и наслаждаясь своим триумфом.
Глава 3
— Кира, девочка моя, — прижимается к моей щеке свекровь и целует воздух рядом с ухом, а затем повторяет все то же самое со второй щекой. — Как я рада, что ты вырвалась. Как там моя любимая внучка?
Она отстраняется и смотрит на меня, как обычно, немного свысока. Вся их семья всегда так относилась ко мне и моим родителям. Со дня нашего знакомства они всячески демонстрировали, что мы им не ровня. Еще бы, наследник крупной компании и дочка инженера и преподавательницы вуза…
— Мама говорит, что температура пошла на спад, — отвечаю на автомате, дышу на автомате, все мои действия механические, потому что внутри я растоптана.
— Это замечательно. Ты не забыла, что Матвеевы пригласили ее на день рождения внучки?
— Я все помню, Лара.
— Умница, — улыбается она, но я вижу по ее лицу, что у нее есть вопросы.
Еще в начале наших отношений Егор сумел четко обозначить границы в общении с родителями, сказав, что он сделал свой выбор и они не имеют никакого права лезть в нашу жизнь. Так и было. Свекры совершенно не вторгались в наши отношения и не навязывали своего мнения.
Когда родилась Лиза, они полностью приняли меня. Наше общение стало теплее, хотя они по-прежнему не совали нос в нашу семью, но внучку искренне любили.
— С тобой все в порядке? — спрашивает свекровь. — Ты такая бледная. Случаем, не заразилась от Лизоньки?
— Возможно… Хотя нет… — вся ситуация кажется мне из ряда вон выходящей. И пусть я не привыкла делиться личным с Ларой, но сейчас я надломлена. — Вы знали, что Егор работает с Мариной?
Я смотрю на свекровь пристально, стараясь по ее реакции увидеть ответ, одна ли я была не в курсе того, что меня водят за нос.
— Кира… — она хватает меня за руку и отводит в сторону. — Я увидела ее только сегодня. И нахожусь в таком же шоке, как и ты! — понижает голос.
— У него рубашка в ее помаде, — говорю сдержанно, потому что, кажется, стоит дать слабину — и я рассыплюсь на атомы. — И… кабинеты рядом.
Свекровь поджимает губы.
— Не думала я, что Егор пойдет по стопам отца, — шумно выдыхает она. — Слишком категоричным он у нас вырос.
— Что вы имеете в виду?
— У Николая бывают такие периоды, когда он… — женщина делает паузу, — находит себе развлечение на стороне.
— Что? Николай Федорович изменяет вам?
— Девочка моя, — снисходительно улыбается она. — Покажи мне хоть одного в нашем окружении, кто верен жене?
— Не могут быть все такими.
— Именно потому, что могут, поэтому и делают.
— Но как же вы это