Мы из угрозыска
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
По теме эта книга в какой-то мере соприкасается с известными любимыми читателями «Записками следователя» Л. Шейнина, по героям, по времени как бы продолжает эти «записки», сочетая вымысел с описанием подлинных людей и событий, — автор изображает действительность начала 30-х годов, работу Московского уголовного розыска.
Однако хочется думать, что интерес к повести В. Одольского вызовет не только и не столько то, что читатель получает еще одну добротную и достоверную книгу о героических работниках милиции, уголовного розыска. Автор попытался поведать не только о себе, о своих товарищах, но и о том трудном и замечательном времени, овеянном революционной романтикой, о годах первой пятилетки, бурных революционных преобразованиях.
То были годы Великого перелома — перелома в экономике, в человеческих отношениях, в сознании людей, впервые в истории созидающих новое общество. И все силы старого мира — отребья контрреволюции, кулачество, спекулянты, стяжатели всех мастей — жестоко и злобно сопротивлялись. Классовая борьба принимала все более острые формы… И, как грязная пена на гребне бушующих волн, повсеместно всплывали на поверхность и уголовные элементы, рекрутируемые из классово-враждебной среды. По своему характеру мрачные и зачастую кровавые дела бандитов, налетчиков, грабителей, воров и мошенников нередко смыкались с антисоветскими замыслами контрреволюции, не брезгавшей ничем в своем злобном стремлении сорвать строительство социализма, не давать покоя советским людям.
Это были годы перелома и становления и в работе самих органов милиции и розыска. Давно изжили себя старые методы сыска, а новые веяния, опора на помощь народа, на рабочие бригады Осодмила встречали порой недоброжелательство и даже сопротивление некоторых старых специалистов. Это был сложный и нелегкий конфликт, который преодолевался самой жизнью.
На борьбу с врагами советского общества, как и в органы разведки, в милицию, в уголовный розыск партийные, комсомольские организации посылали лучших своих сынов — мужественных, честных, беззаветно преданных делу революции.
Многие из них были молоды и в горниле трудной, самоотверженной работы закалялись, росли. А иногда и срывались…
Книги о милиции, уголовном розыске нередко привлекают внимание писателей. Но своеобразие и жизненная правдивость этой книги — в ее документальности. Автор — не писатель, и за свою долгую жизнь он никогда не брался за перо в литературных целях. Свыше четверти века работал В. В. Одольский в уголовном розыске в Москве, Средней Азии, на следственной работе в Ленинграде, Свердловске, Норильске.
Написанная им книга, разумеется, — не автобиографична, но ее молодые герои, как и сам автор книги, несут в себе характерные, типичные черты своего времени.
Виктор Владимирович Одольский родился в 1913 году, в Иркутске, в семье старого коммуниста, участника гражданской войны. 17-летним юношей Виктор с производства направляется в Центральную школу милиции. После окончания школы его посылают в МУР (Московский уголовный розыск).
С тех пор вся жизнь Виктора Владимировича неразрывно связана с борьбой против преступности. В годы Отечественной войны Одольский — на Северном флоте, председатель военных трибуналов на фронте, в Москве. Награжден орденом Красного Знамени и другими наградами.
Как и для многих его соратников, напряженная работа в органах милиции сочеталась для Одольского с непрерывной учебой, совершенствованием. Ромбик, свидетельствующий об окончании Военно-юридической академии, достойно соседствует с боевыми наградами на груди подполковника внутренней службы коммуниста В. В. Одольского. Ныне он в запасе, на пенсии, живет в Свердловске, но не уходит от общественной жизни: Одольский — лектор-международник общества «Знание», тренер стрелковой команды…
И вот перед нами книга «Мы из угрозыска». Книга, как уже было сказано, документальная, ибо автор написал о том, что видел и пережил, рассказал о своих друзьях-товарищах. Но в книге немало и правдоподобного домысла, многие фамилии изменены, образы художественно обобщены, и книга правомерно названа повестью как документально-художественное произведение, призванное способствовать патриотическому воспитанию молодого поколения.
Ваш пропуск!
Борис Верхоланцев оглянулся. В узком извилистом переулке как будто бы никого нет. Он поставил ногу на ступеньку крыльца и суконкой тщательно обтер пыль с щеголеватых хромовых сапог. Одернул гимнастерку, поправил кобуру. Кобура была такая новая, что еще поскрипывала, а оружия, которое в ней находилось (испорченный револьвер без патронов), к счастью, никто не видел.
Серое трехэтажное здание, замыкавшее Гнездниковский переулок, было обнесено забором из красного кирпича. На некоторых кирпичах отчетливо виднелись буквы МКХ — Московское коммунальное хозяйство. Значит, забор возведен недавно. А сам дом — старый, давно требующий ремонта. Здесь помещалась когда-то Московская сыскная полиция. Железные ворота, узкая калиточка, за ней — милиционер, проверяющий пропуска.
Сейчас Борис, небрежно козырнув, пройдет в эту калиточку. Как жаль, что переулок пуст и никто не увидит предупредительности постового.
— Ваш пропуск!
Верхоланцев не остановился.
— Гражданин, к вам обращаюсь! — милиционер совсем молоденький, но на Бориса строго глядят внимательные глаза. — Пропуск нужно предъявить. Вот такой, — постовой отдернул занавеску с витрины образцов. — Или повестку о вызове на допрос.
Ну вот, теперь, весьма некстати, и свидетели появились — через калитку прошли несколько сотрудников. Один, отвернув лацкан пиджака, показал какой-то значок, другие вынули красные, сверкнувшие золотом букв удостоверения. Борис смущенно посторонился. Тут же, овладев собой, он протянул направление и нарочито громко, чтобы услышали только что прошедшие товарищи, произнес:
— Я назначен работать в МУР!
Дежурный оказался все-таки славным парнем. Он попробовал созвониться с кем-то, чтобы получить разрешение на пропуск, но Московский уголовный розыск в эти дни переезжал на Петровку, и нужные телефоны не отвечали. Тогда он махнул рукой и пропустил Бориса.
— Когда пойдете обратно, возьмите пропуск в секретариате, а то не выпущу.
Настроение Верхоланцева, конечно, испортилось. «Прежде всего надо получить служебное удостоверение. Пожалуй, лучше всего пойти прямо к старшему уполномоченному Кочубинскому. Он, кстати, может помочь попасть в седьмое отделение».
Справа и слева по коридору — двери с табличками-номерами, ровно ничего не говорящими Верхоланцеву. Как тут разыскать Кочубинского? А вот и дверь с табличкой — «Секретарь». Ну что ж, сидит там какая-нибудь барышня, с нею нужно завести непринужденный разговор и все выяснить.
Однако в комнате за огромным столом, на котором стояло не меньше шести телефонных аппаратов, перебирал какие-то бумаги представительный мужчина с ромбом на петлицах. Ромб — знак нешуточный. В армии его носит командир бригады. Уж не сам ли это начальник?
Борис вытянулся:
— Выпускник Центральной высшей школы милиции Верхоланцев явился к месту службы!
В это время за спиной Бориса хлопнула дверь и через приемную быстро прошел военный. Поприветствовав его, человек с ромбом кивнул