Такое задание получило седьмое отделение.
Подготовка операции была поручена Беззубову, поскольку сам Ножницкий уезжал в командировку.
Узнав об этом, Борис весь день не мог думать ни о чем другом. Его беспокоил только один вопрос: возьмут или не возьмут его на эту операцию.
Очень даже просто Беззубов может отстранить его.
«Если не возьмут, пойду к Ножницкому или даже к самому Вулю. В конце концов, какие у Беззубова основания меня не брать? Тишина все-таки я со Струновым взял, а не кто-то другой…» Так накручивал он себя до тех пор, пока в шесть часов вечера его не вызвали на совещание. Оно проводилось вместе с одиннадцатым отделением, на сотрудников которого Борис всегда смотрел с восхищением и завистью. Еще бы: ведь это так называемая СОЧ — секретно-оперативная часть, в их кабинеты вход был строжайше запрещен.
Рядом с Беззубовым сидел начальник одиннадцатого отделения — молодой мужчина в штатском костюме. Верхоланцев с удивлением увидел, что на совещании присутствуют сотрудницы канцелярии. «Вот тебе и раз! Девчонок берут, а я еще за себя боялся».
Беззубов вел совещание, оснащая свою речь блатными словечками.
— Так вот, значит, на базаре происходит чуть не каждый день «шухер», простите, — тут же поправился он, — паника. Мы уже выяснили, что устраивают ее ростовские гости. Всем жуликам начинается раздолье. «Ширмачи» работают, а остальные — «грунтуют», просто вырывают вещи из рук. По поступившим от ограбленных заявлениям можно судить, что свалка эта дает организаторам хорошую добычу. В те дни, когда поднимается шум, он повторяется через два-три часа. О чем это говорит? Это говорит о том, что зачинщики собирают ворованное, оставляют его где-то в третьих руках и снова возвращаются, потому что вор никогда не пойдет на новую кражу с деньгами.
Сегодняшней ночью к Сухаревке будет подтянут и укрыт в соседних дворах конный милицейский дивизион.
С утра на рынок выйдут следственные и аппаратные работники МУРа, курсанты школы милиции — одним словом, те, кого шпана в лицо не знает. Они будут присматриваться, наблюдать и если увидят кого-нибудь во время «работы», то, конечно, задержат.
Беззубов внимательно посмотрел на участников совещания.
— Понятно? Арестованных доставлять в пикет. Главное, не дать вовлечь себя в свалку. Посоветую держаться ближе к стене в конце базара и идти вслед за толпой, когда она кинется к выходу. Будут в толпе и наши работники, переодетые под «фраеров», они постараются привлечь внимание ростовских «ширмачей» — им самим никого брать нельзя, для этого будут специальные люди.
Поскольку ясно, что краденое оставляется где-то неподалеку, в известных милиции притонах будут устроены засады. Как только снова начнется эта паника, мы проведем облаву.
Беззубов назвал фамилии сотрудников, которые должны отправиться в притоны под видом «своих». Среди них был и Верхоланцев.
Борис с удивлением заметил, что даже здесь, среди своих сотрудников, не оглашаются все сведения, не открываются все карты. Каждый получает задание, не известное во всех деталях другим.
— Подготовиться нужно очень хорошо. Этой операции придается большое значение, — продолжал Беззубов. — А то наша Сухаревка может в Ходынку превратиться. Если мы не примем срочных мер, базар закрыть придется.
— Давно пора, — сказал кто-то в заднем ряду, но ему тут же возразил Ножницкий:
— Закрыть нельзя. Есть кустари с патентами, работающие на рынок. Кроме того, у нас пока еще мало государственных скупочных магазинов и трудящемуся негде продать ненужную вещь. Так что запрещать такие базары несвоевременно, это дело будущих лет. А вот перенести из центра города на окраину — об этом вопрос сейчас решается в горсовете. На Ярославском шоссе отводится большая территория в несколько гектаров, там будет построено около 300 палаток.
— Ну, насчет того, как вести себя на Сухаревке, — продолжал Беззубов, — я думаю, каждый понимает. На месте не стоять, внимания к себе не привлекать. Может случиться, что кому-нибудь захочется что-то купить. Встретится, к примеру, подходящая вещь. Пожалуйста! Это даже хорошо. В остальном действовать по инструкции.
— Не многовато наших на базаре будет? — вполголоса, словно раздумывая, спросил Савицкий.
— Вуль утвердил план, — сразу довольно резко возразил Беззубов. — Ростовские наших сотрудников в лицо не знают. А если и обратят на кого-нибудь внимание, то тоже не беда: побоятся большой-то шухер затевать.
— Не потерялись бы ребята в свалке, — озабоченно сказал Ножницкий.
Закрывая совещание, Беззубов объявил:
— А сейчас давайте группами, как я зачитывал по списку, заходите ко мне по очереди — получите адреса и конкретный инструктаж.
Борис должен был пойти вместе с машинисткой Симочкой в одну из «малин» на Трубную улицу.
Симочке было на вид лет девятнадцать. Изящная, стройная, она нравилась многим, но держалась со всеми одинаково, с товарищеской простотой.
Симочке Беззубов рекомендовал нарядиться как можно более безвкусно, крикливо.
— А может, мне лучше с Ниной пойти, с делопроизводителем? — спросила Симочка.
— Нет, нельзя, могут обидеть. С кавалером будет спокойней — «со своим», мол, пришла. Оружие у тебя есть?
— Есть, — отозвалась Симочка.
— Хорошо. Без нужды шума, конечно, поднимать не следует. Если из одежды что-нибудь нужно, посмотрите в гардеробе.
— Может, мне кашне надеть? — спросил Борис.
— Кашне носят ширмачи, а ты идешь под скокаря — иначе не объяснишь, почему ты во время паники не на Сухаревке. Можно было бы тебе фальшивую золотую коронку — «фиксу» изобразить, да времени нет. К девяти утра в полном параде явитесь оба к Страстному монастырю — там устроим «смотрины».
— Так вот, слушайте внимательно, — продолжал Беззубов. — Вы зайдете в пивную на улице Головина. Там буфетчик есть, здоровенный такой детина. Вы спросите его: «Сенька Карзубый был?» Он скажет, что нет. Вы тогда проходите через зал, где ремонт, прямо в следующую комнату и сразу занимаете столик. Утром они бывают свободны.
— Это и есть «малина»? — удивился Борис.
— Не перебивайте. Пивная принадлежит частнику. Сидите там. Будут приходить разные посетители — запоминайте. Если заговорят насчет Сухаревки — прислушивайтесь, да и вообще всякие разговоры слушайте. Должен там побывать высокий такой парень, цыганского типа, с бакенбардами, в серых брюках. Назовем его условно Цыганом. Как увидите его, Верхоланцев, сразу же сообщите нам. Для этого пошлите Симу за папиросами. В доме напротив, в подъезде, будут наши — вы узнаете, Сима, по кепке в черную клетку. Пароль «Нет ли Фаечки?» В тринадцать часов выйдете во двор. Там есть флигель. Спросите тетю Раю, а ей снова зададите вопрос про Карзубого. И вас пустят внутрь. Там тоже смотрите — нет ли Цыгана. У тети