— У нас сейчас большие проблемы с вуншами, даже если ты думаешь, что с ними все не так сложно, — терпеливо объясняет Сю Ань. — Борис считает их паразитами, игроками с отрицательной суммой, которые выслеживают новичков вроде нас. А Глашвиц, сдается мне, намерен заключить с ними сделку. Эмбер предлагает полностью изолировать этих пройдох и поговорить с кем-то, кто по-настоящему будет слушать.
— Если кто-то будет, — язвительно замечает Пьер. — Какие еще крупицы мудрости к нам снизошли с вершины трона?
Сю Ань делает глубокий вдох. Он просто выводит меня из себя, осознает она, и вот что хуже всего — он сам это не понимает. Выводит из себя… оставаясь притом весьма милым малым.
— Значит, создаешь торговую сеть? — спрашивает она.
— Именно так. Из юридически ориентированных клеточных автоматов, аж с двумя различными валютными стандартами для покупки приоритета качества обслуживания и пропускной способности. Половина функционала вытряхнута из ИИНеко. Цена падает с расстоянием — так, как будто все понятие денег было введено, чтобы способствовать развитию сетей дальнего сообщения. Если я смогу подключиться первым, пока Глашвиц будет лезть со своими предложениями интеллектуальной собственности по смехотворным ценам…
— Он не собирается никуда лезть, Пьер, — говорит она как можно мягче. — Да услышь ты меня, наконец — Глашвица заинтересовали вунши! Он намерен предложить им сделку. Эмбер хочет, чтобы ты их игнорировал. Понял хоть это?
— Понял. — Как раз в этот момент один из колоколов связи издает раскатистое «бом». — Ого, это уже интересно.
— Что такое? — Образ Сю Ань вытягивает шею, и та превращается в некое подобие не то змеиной, не то жирафьей; все для того, чтобы заглянуть в окно в другой реальностный слой, раскрывшееся в воздухе прямо перед ними.
— Нам звонок от… — Пьер не договаривает — просто извлекает из экрана материализовавшееся представление, аккуратно завернутое в облатку серебристого света, и передает его Сю Ань. — Примерно в двухстах световых годах отсюда! Кое-кто хочет поговорить. — Он улыбается. Снова раздается звон — теперь уже с главного пульта рабочей станции. — И снова здравствуйте. Интересно, что там написано.
Направить второе сообщение в переводчик — секундное дело. Однако поначалу оно почему-то не подлежит переводу. Какая-то странная и разрушительная интерференция в нейросети поддельных лангустов чуть было не размолола сообщение в фарш — Пьер едва успевает отыскать и устранить ее.
— Любопытно! — комментирует он.
— Не спорю. — Сю Ань позволяет своей шее вернуться в нормальное состояние. — Я пойду расскажу об этом Эмбер.
— Да, тут не отвертеться, — с тревогой в голосе соглашается Пьер. Он глядит ей прямо в глаза, но того, что она надеется увидеть в его взгляде, попросту нет — притом что теперь эмоции не упрятаны на самое дно. — Я не удивлен, что их переводчик не захотел передать это сообщение целиком.
— Это намеренно искаженная грамматика, — бормочет Сю Ань, — и в этот раз нам без шуток угрожают.
Она с хлопком телепортируется в направлении приемной залы Эмбер. Судя по всему, у вуншей на редкость дурная репутация по ту сторону роутера, и Эмбер должна узнать об этом.
Глашвиц, борясь с сосущим чувством под ложечкой, наклоняется к лангусту номер один. В реальном мире после беседы в баре прошла всего килосекунда, но за прошедшее субъективное время адвокат успел отменить похмелье, отточить свой план и перейти к действиям. Причем — отправившись прямо в Тюильри.
— Вам солгали, — говорит он тихим доверительным голосом, надеясь про себя, что вытрясенные из матери Эмбер ключи доступа к Неко дадут ему шанс контролировать и созданную кошкой виртуальную вселенную.
— Солгали? Контекст низведен в прошлом, подвержен грамматической коррупции? Лингвистическое зло?
— Последнее. — Глашвицу приходится находиться гораздо ближе к двухметровому виртуальному лангусту, чем хотелось бы, но он все равно ловит кайф от происходящего. Объяснять простофиле, как его одурачили, — всегда удовольствие, особенно если он, пойманный, сидит в клетке, а у тебя есть ключи. — Они не сказали вам правды об этой системе.
— Мы получили заверения, — ясным голосом говорит лангуст номер один. Придатки у его ротового аппарата сходятся-расходятся, но сам голос звучит напрямую в голове. — Вы не опубликовали ваш фенотип, почему?
— Эта информация стоит денег, — говорит Глашвиц. — Но я могу дать вам ее в кредит.
Следует краткий спор. Достигается соглашение о спорном обменном курсе, метрика доверия для оценки ответов кое-как оговаривается.
— Разгласите все, — настаивает вунш-парламентер.
— В том мире, откуда мы явились, есть много разумных видов, — говорит адвокат. — Та форма, которую вы носите, принадлежит лишь одному из них — тем, кто решил уйти от вида, первым воспользовавшегося открывшимся инструментарием. Я тоже представитель этого вида. Некоторые виды созданы искусственно, но мы все торгуем информацией ради собственной выгоды.
— Отрадно слышать, — заверяет его лангуст. — Мы любим покупать виды.
— Покупаете виды, значит? — Глашвиц чуть склоняет голову.
— Мы неутолимо жаждем быть не теми, кем являемся, — говорит ракообразное. — Мы ищем новые чувства, удивление! Плоть разлагается, дерево гниет. Мы ищем новое чуждое бытие. Отдай нам соматический тип, отдай свои мысли — и живи внутри наших грез.
— Думаю, тут можно что-нибудь устроить, — рассуждает Глашвиц. — Значит, людьми стать хотите… то есть получить в кредит право временно быть людьми, так? Но откуда такое желание?
— Непереводимое представление 3 сулит непереводимое представление 4. Так велел нам Бог.
— Ладно, приму на веру. Так какова ваша истинная форма?
— Жди — и ты увидишь, — говорит лангуст и мелко трясется.
— Что это с вами?
— Жди.
Лангуст дрожит и дергается. Под прочным хитиновым панцирем мелькают формы, еле заметные, но весьма неприятные на вид.
— Мы желаем вашей поддержки, — объясняет лангуст; почему-то его голос звучит как из-под подушки. — Желаем наладить прямые торговые цепи. Физические посланники, так?
— Так-так! То, что нужно! — восторженно восклицает Глашвиц. Вот же оно — то, что он так долго искал! Вот оно, то соревновательное преимущество, что докажет Эмбер в ею же установленном порядке дуэльных испытаний, что дела его — приоритетнее некуда! На нечто подобное он и надеялся. — Заключим соглашение напрямую, без этой интерфейсной облатки?
— Идет.
Голос лангуста вырождается в поскрипывающую тишину. Под панцирем что-то так и ходит ходуном. До ушей Глашвица вдруг доносятся шаги по гравийной дорожке позади.
— Что вы здесь делаете? — спрашивает он недовольно, оглядываясь за спину.
Перед ним — Пьер, снова в стандартном человеческом облике, с мечом на поясе и