— Вы заключили монстра в тюрьму, — заявляет призрак.
— О да. — Эмбер ждет субъективное мгновение, чувствуя, как на краешке сознания деликатными щупальцами скребется что-то вроде попытки взлома по временному каналу. Она тут же чувствует непреодолимое желание чихнуть и горячую вспышку гнева, которая проходит почти сразу же.
— И ты изменила себя, чтобы блокировать внешний контроль, — добавляет призрак. — Чего же ты хочешь, индивидуум по имени Эмбер?
— А у вас что, нет никакого понятия об индивидуальности? — спрашивает она, злясь на его самонадеянные вмешательства в ее внутренние состояния.
— Индивидуальность есть ненужный барьер для передачи информации, — произносит призрак, превращаясь в свою первоначальную форму, полупрозрачное отражение ее тела. — Она снижает эффективность капиталистической экономики. Замечу, что крупный блок демилитаризованной зоны нам-мне по-прежнему недоступен. Ты уверена, что победила этого монстра?
— На все сто, — молвит Эмбер, заставляя голос звучать увереннее собственных чувств. Порой ее проклятая трансгуманистская кошка-робот не более предсказуема, чем обычная зверюга из плоти и крови. — Теперь встает вопрос об оплате…
— Оплата! — Похоже, призрак развеселился. Но Пьер рассказал ей, на что следует обращать внимание, и теперь Эмбер может видеть переводящие мембраны собеседника. Цветовой сдвиг показывает, что семантическая дистанция колоссальна. Существо кажется призрачной копией ее самой, но на самом деле в нем не сыскать даже самого отдаленного сходства с человеком. — Какая от меня-нас нужна оплата в местном торговом эквиваленте за предоставленные услуги?
Эмбер выдает с улыбкой:
— Мы хотим открытый канал назад к роутеру, откуда мы прибыли.
— Невыполнимо, — выпаливает призрак.
— Хотим открытый канал, который будет устойчив в течение шестисот миллионов секунд нашего прохождения по нему.
— Невыполнимо!
— Мы можем предложить вам целую цивилизацию, — мягко замечает Эмбер. — Целую нацию людей, миллионы индивидуальных особей. Просто дайте пройти — и мы всё для вас устроим.
— Вы… так, пожалуйста, подождите. — Призрак слегка мерцает, становясь размытым по краям. Пока он советуется с другими узлами, Эмбер открывает личный канал к Пьеру.
[Вунши уже на месте?], пересылает она.
[Перебираются], отвечает Пьер. [Они, на наше счастье, не помнят, как мы с ними обошлись на борту «Странствующего Цирка»: память к ним не прогрузилась. Слизень помог склонить их к сотрудничеству. Но меня все равно в дрожь от них бросает — это же, мать их, Похитители Тел, самые всамделишные].
[Да и пофиг], беспечно отвечает Эмбер. [Скажи, у нас все готово?]
[Садек говорит, что да].
[Ну и отлично. Пакуйте чемоданы. Скоро и мы отбываем].
— Целую цивилизацию? — переспрашивает призрак, вновь обретая четкий вид. — Это же невозможно! Вы же прибыли… — Тут призрак замирает и чуть не рассыпается кучкой светящихся точечек. Попался, думает Эмбер. Врунишка-лгунишка, спадают штанишки. — В общем, вероятность того, что вы могли отыскать человеческую цивилизацию в архивах, крайне мала.
— Монстр, пришедший с нами и доставивший вам столько хлопот, — хищник, — уверяет на голубом глазу Эмбер. — Вобрал в себя целый народ, но мы самоотверженно перетянули его внимание на себя и увлекли за собой в роутер. Он всеяден, и внутри него все сохранилось в первоначальном виде — ничего не стоило извлечь и распаковать. Такая цивилизация уже была реконструирована по горячим следам в нашем собственном мире, и мы ничего не выгадаем, забрав ее с собой. Но мы должны вернуться и удостовериться, что никакие хищники этого вида более не доберутся ни до роутера, ни до высокоскоростного узла, который мы к нему подключили.
— Уверены, что разделались с ним? — спрашивает призрак. — Будет неприятно, если монстр укрылся в собственных архивах поглощения и снова появится оттуда.
— Могу гарантировать, что он больше не потревожит вас, если вы нас отпустите, — говорит Эмбер, в мыслях молясь на удачу. Призрак, похоже, не заметил огромного клина фрактально сжатых данных, который на порядок раздул ее личный объем. Она все еще чувствует прощальную улыбку ИИНеко у себя в голове, ее зубы цвета слоновой кости, надежду, что Эмбер оживит кошку, если план побега выгорит.
— Мы согласны. — Призрак причудливо извивается, превращаясь в пятимерную сферу — бурно пузырящуюся и разрождающуюся вскоре маленькой пиктограммой, искажающей в своей призме реальность, на манер черной дыры с нуль-гравитацией. — Вот ваш проход. Предъявите нам цивилизацию.
— Хорошо. Вот она. [Всем приготовиться!!!]
Эмбер напрягает воображаемую мышцу — и растворяет одну из стен комнаты, тут же распахивая врата в экзистенциальный ад Садека, ныне ставший неплохим таким факсимиле иранского промышленного города образца двадцать первого века, населенный до отказа паразитами-вуншами, уверовавшими в свою удачу, — целому крупному континенту зомби, чьи сознания жаждут плоти.
Призрак проплывает сквозь распахнутые врата. Эмбер хватает пиктограмму, достает сокрытый в ней портал и сообщает всем своим:
[Ну, погнали!]
И время замерзает на миг — а потом…
Синтетический драгоценный камень размером с банку из-под кока-колы плывет в холодном вакууме на высокой орбите вокруг коричневого карлика. И вакуум этот озарен: сапфировый свет, такой же яркий, как свет полуденного солнца на Марсе, расцветает как безумный бриллиант и играет в парусах, тонких, как мыльный пузырь, что плавно несутся прочь от драгоценного камня, надуваясь и натягиваясь. Модуль доступа, оставленный беглым корпоративным инструментом-Слизнем, взломал аппаратную часть роутера, и его проход-червоточина теперь ярок, как ядерный взрыв, и передает энергию. Лазерный свет из звездной системы во многих световых годах отсюда гонит «Странствующий Цирк» в путь — назад в родную систему, что совсем недавно была человеческой.
Эмбер уединилась вместе с Пьером в симуляции ее дома на борту Империи Кольца. Одна стена комнаты — плита из сплошного блока алмаза, сквозь которую открывается вид с низкой орбиты на бурлящую ионосферу Юпитера. С такой высоты горизонт выглядит почти что плоским. Они — вдвоем в постели, сложенной будто из тысячелетних дубовых балок и являющейся более удобной копией ложа короля Англии Генриха VIII. Конечно, внешний вид ложа обманчив, как и почти у всего остального на борту Империи Кольца, а тем более в тесных симуляционных средах на борту «Странствующего Цирка», но важно здесь и сейчас лишь то, что корабль постепенно набирает скорость, хоть с оставшейся частью паруса он сможет достичь только одной десятой доли от световой.
— Так, давай-ка еще раз. Ты сумела убедить роутерный народ, что симуляция Ирана, которая заселена телами-зомби, куда запихнулись вунши, — это человеческая цивилизация?
— Точно! — Эмбер потягивается и расплывается в самодовольной улыбке. — Но они же сами виноваты, эти чертовы автоматизированные бюрократы, если бы не использовали в качестве денег личности с самосознанием, вряд ли бы попались на такую удочку.
— Люди как валюта… ну и ну.
— Вообще, ничего удивительного. — Эмбер зевает, потом садится и властно щелкает пальцем: за спиной появляются пуховые подушки, а меж них материализуется серебряный