Сирхан садится под яблоней, еще более надежно ограждаясь от не самых приятных проявлений кибер-природы, и выстраивает свои миры вокруг себя.
— Когда прибывает моя бабушка? — спрашивает он по винтажному телефону. На другом конце — мир слуг, где все подчинено строгому порядку и знает свое место. Город жалует его, и на то у него есть свои причины.
— Она еще в капсуле, сейчас осуществляет маневр воздушного торможения. Ее биотело прибудет на дно колодца менее чем через две мегасекунды. — В этой анимации аватар города — викторианский дворецкий, тактичный, почтенный и всегда невозмутимый. Сирхан избегает инвазивных интерфейсов. Для восемнадцатилетнего юноши он небывало консервативен и предпочитает неброско встроенным виртуальным нейросетям голосовые команды и антропоморфных агентов.
— Вы уверены, что перенос пройдет успешно? — с волнением спрашивает Сирхан. Когда он был маленьким, он слышал о своей бабушке множество историй, и эти легенды редко не противоречили друг другу. И все же, если старая ведьма впервые решилась на такое дело в таком возрасте, она должна обладать куда большей гибкостью, чем мать ей приписывала.
— Я уверен настолько, насколько могу быть, юный господин, когда речь идет о тех, кто настаивает на сохранении оригинального фенотипа и не пользуется преимуществами внесетевых резервных копий или медицинских имплантов. Я сожалею, что всезнание не входит в мою компетенцию. Могу осуществить для вас какие-нибудь другие специальные запросы…
— Нет. — Сирхан вглядывается в сверкающий лазерный огонек, различимый даже сквозь мембрану-пузырь, удерживающую в себе пригодную для дыхания смесь газов и триллионы литров горячего водорода в куполе над ним. — Если, конечно, вы уверены, что она успеет прибыть раньше корабля. — Настраивая глаза на ультрафиолет, он видит эмиссионные пики и медленное мерцание узкополосной амплитудной модуляции — все, на что могут рассчитывать системы связи корабля, пока он не вошел в зону покрытия сетевой магистрали системы. Корабль отправляет все тот же запрос, твердит его всю последнюю неделю и уже всем надоел: с борта спрашивают, почему их перенаправляют в систему Сатурна и почему отказывают в выдаче тераватт двигательной энергии в долг.
— Будьте абсолютно уверены в этом. Разве что вдруг случится повышение мощности в их двигательном луче! — утешительно ответствует Город. — И вы можете быть также уверены, что вашу бабушку ожидает комфортабельное оживление.
— Что ж, надеюсь, все так и есть. — Нехилая такая отвага нужна, чтобы согласиться на межпланетный вояж в таком возрасте и телесной форме без всяких дополнений-апгрейдов, думается ему. — Если меня не будет поблизости, когда она проснется, попросите ее от моего лица выделить время на интервью. Для архивов, само собой.
— С превеликим удовольствием. — Город вежливо склоняет голову.
— На этом все, — снисходительно молвит Сирхан, и окно прислуги закрывается, вновь открывая вид на синий лазерный сполох в зените. [Не везет тебе, матушка], говорит он на субвокале, записывая момент в журнал. Бо́льшая часть его разветвленного внимания сейчас сфокусирована на богатом историческом наследии, что вот-вот свалится на него из недр сингулярности, принесенное этим лазерным ветром на тридцатилетнем картезианском театре, путешествующем под звездным парусом. Но слегка отвлечься на злорадство все-таки не помешает. [Отныне все ваши активы принадлежат мне]. Сирхан улыбается — сам себе. [Мне всего-то надо позаботиться, чтоб хотя бы теперь они не пошли по ветру].
— Не понимаю, зачем им перенаправлять нас к Сатурну. Вряд ли они уже закончили все работы по демонтажу Юпитера, да и не похоже на то… — говорит Пьер, задумчиво катая меж большим и остальными пальцами бутылку холодного пива.
— Почему бы не спросить Эмбер? — спрашивает сидящий за дощатым столом велоцираптор. Украинский акцент Бориса никуда не делся — его не исправляет даже динозавровая гортань. Модуль академического английского с легкостью поставил бы ему произношение, но самому Борису акцент нравится.
— Когда? — Пьер покачивает головой. — Она же все время проводит со Слизнем. Даже не разветвляет сознание для сторонних обращений, и у личных ключей доступ приостановлен. Я уже почти ревную. — Впрочем, судя по интонации, Пьера это едва ли тяготит.
— А чего тут ревновать? Попроси ее разветвиться, да и дело с концом. Скажи — поговорить охота, ну или потрахаться, или просто развеяться… сам же все знаешь!
— Хо-хо-хо, как все просто. — Пьер с мрачной усмешкой заливает в себя остатки пива, швыряет бутылкой в рощу саговников и щелкает пальцами; материализуется очередное пиво — вдогонку выпитому.
— Так или этак, но до Сатурна две мегасекунды, — говорит Борис и начинает точить свои дюймовые резцы о край стола. Клыки крошат доски, будто размокшую картонку. — Хр-р-рум. Какой-то странный у нас спектр эмиссии во Внутренней системе, сечешь? Донышко у гравитационного колодца сплошь туманом затянуто. Я тут подумал, вдруг волна обращения материи уже и за орбиту Юпитера заползла?
— Хм. — Пьер делает большой глоток и отставляет бутылку в сторону. — Может, это и объясняет наше перенаправление. И все равно — почему они не включили для нас лазерную сеть Кольца?
После того как команда «Странствующего Цирка» вошла в роутер, массивная когорта двигательных лазеров не проработала и сотни мегасекунд, бросив судно дрейфовать в холодном мраке, и причины тому до сих пор остались неясными.
— Хрен поймешь, почему не отвечают. — Борис пожал плечами. — По крайней мере, кто-то живой там есть — они же выдали нам курс, типа, следуйте к тем-то и тем-то орбитальным элементам. Уже что-то. Но я ж тебе с самого начала твердил: превращать систему полностью в компьютроний — идея так себе, в долгосрочной-то перспективе. Представь, куда теперь все зашло?
— Хм-хм. — Пьер рисует в воздухе круг. — ИИНеко! — зовет он. — Ты меня слышишь?
— Не кантуй меня. — В кругу материализуется еле заметная ухмылка — призрачный намек на клыки и торчащие во все стороны усы. — Я тут, между прочим, яростно дрыхну…
Борис закатывает один подергивающийся глаз и роняет слюни на стул.
— Хрум-хрум, — рычит он голосом заправского динозавра. — Зачем ты спишь? Мы, если ты вдруг забыла, в гребаной симуляции.
— Просто люблю спать, — отвечает кошка, возвращая своему хвосту видимость и сразу за этим недовольно топорща его. — Ну, чем вас наградить? Блохами?
— Нет уж, спасибочки, — суетится Пьер. В последний раз, когда он в сердцах обматерил ИИНеко, она наводнила три карманных вселенных крысами — маленькими, серыми и очень проворными, целой крысиной ордой. Межзвездным полетам на консервных банках с умной материей всегда сопутствует неудобство: ничто не сдерживает изобретательность пассажиров с доступом к системе контроля реальности. Бар мелового периода, где они сейчас сидели, был просто развлекаловкой за авторством Бориса — причем довольно консервативной в сравнении с иными симулированными средами в «Странствующем Цирке». — Скажи-ка, у тебя есть какие-нибудь новости о