Это и стало переломным моментом. Происходившее напоминало то, как сотрудники больницы извещают родных о состоянии пациента или его смерти.
Мне кажется, что у переломного момента непременно есть свой голос, а может, даже лицо. Известие о трагедии не перепутать ни с чем. Человек способен всю жизнь помнить того, кто и как сообщил ему скорбную весть. Как и то, что он делал до момента эмоционального потрясения, во всех мельчайших деталях.
Свой удар я приняла рикошетом от своего мужа сразу после того, как он прослушал голосовое сообщение, оставленное моей мамой:
«Это я, перезвони, пожалуйста, дело срочное, оно связано с Домиником».
У моего отца Доминика проблемы со здоровьем, потому что он весит больше ста килограммов. На дворе самый разгар пандемии ковида, и Поль вообразил, что тесть в реанимации. Однако следующее сообщение было уже от лейтенанта полиции из департамента безопасности города Карпантры. Несмотря на это, Поль сначала перезвонил моей маме:
– Да что вообще происходит?
– Доминика опять арестовали. Пару месяцев назад его поймали с поличным за то, что он пытался фотографировать женщин под юбками в супермаркете. Тогда его продержали в полиции двое суток, изъяв мобильный телефон, несколько сим-карт, видеокамеру, даже ноутбук. Но все оказалось куда страшнее, чем мы думали.
Раз уж моя мама решила позвонить Полю раньше, чем мне, значит, она еще не в силах известить об этом кого-то из своих троих детей. Ведь она точно знала, что на него можно положиться. К тому же Поль достаточно стойкий и остается хладнокровным даже в самых сложных ситуациях.
Они договорились, что мама позвонит мне в его присутствии.
Затем Поль перезвонил лейтенанту. И буквально разразился гром:
«Мы обнаружили множество видеозаписей, на которых мужчины насилуют вашу тещу, пока та находится в бессознательном состоянии. Вероятнее всего, она была под сильнодействующими веществами».
Эти слова прозвучали настолько безумно, словно могли разверзнуть чудовищную бездну в какое-то иное измерение, где СМИ выполняют роль палача. Они словно провели черту между нашей прошлой жизнью и той мерзостью, которая вскрылась.
Лейтенант же невозмутимо зачитывал факты один за другим, и каждый следующий звучал еще более чудовищно, оставляя неизгладимый след в сознании.
Сексуальное насилие длилось по меньшей мере с сентября 2013 года, и это только если полагаться на даты первых файлов, которые следователи смогли найти у моего отца. Количество запечатленных преступников на них поражает: семьдесят три на сегодняшний день.
– Пока мы установили личности примерно пятидесяти человек. Их возраст от двадцати двух до семидесяти одного, среди них есть и студенты, и пенсионеры, все разных профессий, и даже один журналист. Ваш тесть задержан за то, что организовал и запечатлел все происходящее. Признаться честно, даже опытному человеку нелегко рассматривать эти файлы. Сейчас идет расследование.
К делу были подключены сразу несколько человек, полицейские работали над ним практически круглосуточно на протяжении полутора месяцев. При этом они еще могли переживать о здоровье моей матери. Не находится ли ее жизнь под угрозой? Ее организм подвергся ужасной пытке в виде целой тонны тяжелых ■■■■■■■■■■, а ведь ей почти шестьдесят восемь… Голос лейтенанта полиции смягчился: «Хорошенько о ней позаботьтесь. Ей сейчас просто необходима поддержка близких».
После этого разговора у Поля осталась только одна мысль: ему нужно уйти. Сбежать из дома сейчас же. Он прекрасно знал, что у меня в запасе остается всего каких-то несколько часов нормальной жизни перед тем, как эти новости отправят и меня в ту холодную бездну. Сидя перед экраном компьютера, я даже не заметила, как муж прошел мимо, прямиком к выходу из дома.
Уже сидя в машине, он позвонил своей сестре Веронике, крестной матери нашего сына Тома, и попросил приехать вечером. Все это он делал для того, чтобы я ни о чем не догадалась раньше времени.
Рабочий день подходил к концу, муж и сын вернулись из школы около семи вечера. Я предложила поужинать японской кухней и вызвалась съездить в ресторан. Я уже стояла на пороге, когда раздался звонок в дверь. Это была Вероника! Улыбчивая и приветливая, впрочем, как и всегда.
«А я тут была поблизости».
Том сразу прыгнул в ее объятия. Ну а я, как и планировала, отправилась за едой. По дороге я попыталась позвонить маме, но трубку она так и не взяла. В ту же минуту у меня возникло тревожное предчувствие.
Вернувшись из ресторана, я поставила пакеты на обеденный стол. Из другой комнаты доносился озорной смех сына, дурачившегося вместе со своей крестной. В доме пока еще оставались хрупкие отзвуки повседневности.
На кухню вошел Поль, поднял угрюмый взгляд и попросил меня присесть.
Нас перебил телефонный звонок. Мама! Я тогда обрадовалась, что она наконец перезвонила, а еще заметила, что часы кухонной духовки, стоящей напротив, четко показывали 20:25.
Позже я узнала, что люди, пережившие травматический шок, часто запоминают какую-то одну, казалось бы, незначительную деталь. Будь то какой-то запах, звук или ощущение, в будущем оно будет казаться существенным.
Моей такой деталью стали 20:25. Светящиеся белые цифры. Меня зовут Каролин Дарьен, и я буквально смогла наблюдать последние секунды своей нормальной жизни.
Мамин голос в телефонной трубке дрожал. Но она до последнего оставалась мамой.
Она сперва поинтересовалась, доехала ли я до дома, рядом ли Поль, все ли со мной хорошо. Затем попросила присесть и еще раз переспросила, точно ли я спокойна сейчас, ведь ей нужно кое-что рассказать.
– Дорогая, этим утром твой отец был взят под стражу, и его уже не освободят. Ему грозит тюрьма.
По моему телу прошла дрожь. По ее интонации я поняла, что новости не закончились.
– Твой отец накачивал меня тяжелыми транквилизаторами…
– Мам, что происходит?
– Это еще не все. В то время, пока я была без сознания, твой отец приводил к нам в спальню других мужчин. Я это видела. Есть множество фото, на которых я сплю на животе в своей собственной кровати, но каждый раз со мной были разные, совершенно незнакомые мужчины.
Это выбило меня из колеи. Я закричала, проклинала отца, желая разнести все вокруг, но не могла до конца поверить в услышанное.
– Дорогая, увы, это правда. Мне пришлось пересмотреть множество снимков в полицейском участке, пока мне не стало казаться, что мое сердце вот-вот остановится. Полицейские сказали, что есть еще и видео с теми, кто меня насиловал.
Они предлагали мне посмотреть хотя бы одно из них, чтобы попытаться понять, знаю ли я кого-то, могу ли