— Все, — говорит он, и в его тоне звучит решение. В следующий миг я уже на его руках. Он несет меня по коридорам. Его шаги быстрые и решительные. — В лабораторию. Сейчас же.
В лаборатории его встречает Заркон с командой. Хорас укладывает меня на платформу, его лицо отражает только холодную ярость и страх.
— Разберитесь, — бросает он. — Что с ней? Немедленно. Мне нужен полный отчет о ее состоянии. Где вы допустили ошибку во время передачи генома?
Его личный коммуникатор издает резкий, непрерывный сигнал. Тот, что, видимо, означает высший уровень угрозы. Он смотрит на меня, потом на устройство, и в его глазах видна мучительная борьба.
— Мне нужно отлучиться. Срочно, — говорит он, сжимая мою руку. — Я скоро вернусь. Они помогут. Доверься им, — он наклоняется, оставляя на моем лбу легкий, но такой заботливый поцелуй.
Он уходит, и лаборатория наполняется суетой ученых. Они окружают меня, сканеры жужжат, датчики прикрепляются. Но их лица выражают скорее растерянность, чем озабоченность. Они сталкиваются с чем-то… простым. Слишком простым для их сложной науки. С обычным человеческим недомоганием. Они говорят на своем языке, спорят о показателях, которые для меня, врача, кричат об очевидном.
— Дайте мне результаты, — наконец выдыхаю я, и мой профессиональный тон заставляет Заркона на мгновение замолчать. Он кивает помощнику, и тот протягивает мне планшет.
Я смотрю на данные. Уровень ХГЧ. Гормональные изменения. Картина крови. Все это знакомо до боли. Я провожу пальцем по экрану, вызывая ультразвуковое сканирование, которое они, видимо, сделали на автомате, но не интерпретировали. И вижу это. Маленькое, уже четкое пятнышко. Сердцебиение. Быстрое, как у птички.
Шок парализует меня. Это невозможно. Он же сказал… Сказал, что шансы равны нулю.
Я снова смотрю на данные. Срок… по всем земным меркам, несколько дней. Но развитие… оно не соответствует. Оно опережает. Намного.
Паника, холодная и липкая, сжимает горло. Я беременна. Его ребенком. Ребенком, который растет с невозможной, пугающей скоростью.
— Всем выйти, — говорю я тихо, но так, что Заркон вздрагивает. — Мне нужна… тишина.
Они переглядываются, но подчиняются. Титул Императрицы работает безотказно.
Я остаюсь одна. Провожу повторные анализы самостоятельно, на простейшем сканере, который могу понять. Результаты те же. Беременность. Аномальная.
Как ему сказать? Как сказать Императору, что его невозможная теория о «нулевых шансах» дала сбой? Что внутри меня растет нечто, что может быть нашим спасением или нашей погибелью?
Я выхожу из лаборатории, чувствуя себя призраком. Ноги несут меня в нашу спальню. В коридоре натыкаюсь на одного из его адъютантов.
— Как мне связаться с Хорасом? — мой голос звучит отстраненно.
— Император на чрезвычайном совете. Его нельзя беспокоить.
Я смотрю на него, и, должно быть, в моих глазах есть что-то, что заставляет его выпрямиться.
— Это срочно. Очень.
Он колеблется лишь секунду.
— Так точно! Канал экстренной связи в ваших покоях. Вот передатчик.
Я беру маленькое устройство и иду дальше. В спальне все еще пахнет им и… утренними событиями. Сажусь на край кровати, сжимаю холодный корпус передатчика в потных ладонях. Страх сковывает меня. Он на важном совете. Что, если я помешаю? Что, если он разозлится?
Но ребенок… наш ребенок. Он разве не важнее любого совета? Разве это меняет все?
Я нажимаю кнопку.
Громкий, раздраженный голос Хораса, искаженный связью, раздается на всю комнату, заставляя меня вздрогнуть.
— Если это не вопрос жизни и смерти, то тому, кто меня отвлек, не жить!
Я замираю, сердце колотится где-то в горле.
— Хорас… это я, — мой голос предательски дрожит.
На том конце наступает мгновенная тишина. Потом его голос становится на полтона ниже и несравненно мягче.
— Лика? Ты в порядке? Тебе уже лучше?
— Да, но… мне нужно с тобой поговорить. Срочно.
Еще одна пауза, более короткая.
— Я уже еду, — говорит он, и связь обрывается.
Я остаюсь сидеть, сжимая передатчик и глядя в пустоту.
«Я уже еду».
Простые слова. Но в них обещание. Что бы ни случилось, чтобы я ни сказала… он уже едет. Ко мне. И от этого становится одновременно легче и в тысячу раз страшнее.
Глава 27
Лика
Время до его приезда тянется, как смола. Каждая секунда — это капля ледяного страха, падающая мне прямо в сердце. Я сижу, скрестив руки на животе, хотя я еще ничего не чувствую, кроме призрачного знания. Как ему сказать?
«Поздравляю, твоя империя спасена, а я… я инкубатор для невозможного ребенка, который, похоже, растет с бешеной скоростью и может меня убить?»
Или просто:
«Я беременна».
Эти слова кажутся одновременно слишком простыми и слишком чудовищными.
Он сказал, что это невозможно. Он был в этом уверен. Что, если он подумает, что это… не его? Что, если это какой-то сбой? Последствия похищения? Ошибка в анализах, в конце концов?
Паника сжимает горло еще туже.
Звук распахивающейся двери заставляет меня вздрогнуть. Хорас влетает в спальню, его плащ развевается, лицо бледно от тревоги, которую он даже не пытается скрыть.
— Лика! — он уже рядом, его руки хватают меня за плечи, глаза лихорадочно сканируют мое лицо, ищут признаки катастрофы. — Что случилось? Ты ранена? Больно?
Его паника, такая неприкрытая, такая человеческая, разрушает последние заслоны. Слезы, которые я никогда не пускала, подступают к глазам.
— Нет, я… не ранена, — выдыхаю я. — Но… что-то случилось. После… после той тошноты.
Я вижу, как он мгновенно переключается с режима «угроза» на режим «анализ». Его взгляд становится острым.
— Лабораторное обследование что-то показало? Говори.
— Беременность, — выпаливаю я, прежде чем страх снова заморозит меня. — Я… беременна. Твоим ребенком.
Его лицо становится совершенно пустым. Он отступает на шаг, будто от удара. Глаза, эти теперь вечно синие глаза, широко раскрыты.
— Этого… не может быть, — говорит он, но это не отрицание. Это констатация невозможного факта. — Мы… наши биологии… расчеты…
— Расчеты дали сбой, — говорю я, и мой голос звучит удивительно спокойно. — У меня есть данные. Ультразвук. Анализы. Ребенок… он уже есть. И он… развивается слишком быстро.
Слово «слишком быстро» выводит его из ступора. Его лицо снова становится жестким, властным.
— В лабораторию. Сейчас же. Всесторонний анализ. Глубокое сканирование. Я покажу тебе еще одно оборудование. На котором проверяют наших женщин, — он уже привычно подхватывает меня на руки, но теперь его движения слишком осторожны. — Такого еще никогда не было за всю историю. Мы должны все изучить и понять насколько это опасно.
В лаборатории царит напряженная тишина. Ученые, включая Заркона, молча