– Уже лучше, – сказала она, заметив, что он приготовил коктейль и для нее.
Конор протянул ей бокал:
– Ваше здоровье.
– Прошу, не надо. Так говорит только средний класс. Просто пей.
Прикончив коктейль, он вежливо, но твердо скажет ей, что должен вернуться к учебе, попросит чек и уйдет.
– Красивая здесь архитектура, – проговорил он, пытаясь придумать более утонченный комплимент, чем в прошлый раз.
– Ты хотел сказать – безвкусная, – скривилась Кэтрин. – Раньше здесь были леса. Мой бывший муж вырубил все деревья, сровнял с землей чудесный дом, принадлежавший его семье около восьмидесяти лет, и построил это… чудовище. – Она поморщилась, словно учуяв запах канализации. – Здесь есть даже кегельбан.
– А где ваш супруг сейчас?
– Думаю, в Хэмптонсе. Там у него еще более вычурный и современный дом. Полагаю, Том полностью управляет им с телефона. Просто обожает современные технологии. Главное, чтобы подороже. Очень по-американски.
– А разве он не делит с вами этот особняк?
– Нет, – ответила она. – Не делит.
Конору не верилось, что Томас Ремсен, с виду опытный предприниматель (судя по информации в интернете, тот занимал руководящую должность в одном из крупнейших банков), так легко отписал бывшей жене фамильное имущество.
– Итак, расскажи мне о трудолюбивом Коноре О’Туле, – сменила тему Кэтрин. – Но давай без скучных подробностей. Ни слова о Йонкерсе, школе права, адвокатском экзамене и тому подобном. Только самое интересное.
Конор задумался, а потом сказал:
– Мой папа умер, когда мне было одиннадцать.
Удивительно, с какой готовностью он поведал об этом именно Кэтрин, а не более чуткой Джорджии. Хотя тем самым он скорее пытался защититься от ее острот. Пусть только попробует опять обратить все в шутку, когда речь идет о его чувствах.
Но Кэтрин и пробовать не стала. Помолчав, она спросила:
– Долгая болезнь?
– Сердечный приступ, – пояснил Конор. – Отец работал на стройке. Там и скончался.
Впервые за все это время Кэтрин ничего не сказала, уставившись в бокал. Ее телефон, лежащий на подлокотнике, зажужжал уведомлением. Она ввела пароль – Конор заметил, что тот кончается двумя нулями, – прочла сообщение и что-то написала в ответ. Смартфон прогудел еще пару раз. Кэтрин поднялась и подлила себе джина.
– Извини, я на минутку, – сказала она.
– Какой у вас пароль от вайфая? – спросил Конор, заранее готовя почву для оправдания, чтобы уйти, как только она вернется. – Мне нужно ответить на письмо, а здесь совсем нет связи.
Она продиктовала ему пароль – им оказалось название улицы, на которой стоял особняк, – взяла телефон и прошла в дом, закрыв за собой дверь. Конор подключился к вайфаю, решив, что почту проверить все равно не помешает. Коктейль он специально растягивал, чтобы у Кэтрин не было повода продлевать встречу под предлогом повторить. Но к тому времени, как хозяйка вернулась, прошло десять минут, и Конор все-таки успел допить.
– Так о чем это мы? – спросила она, сразу плеснув себе джина с тоником, и поднесла бутылку к его бокалу, но Конор отстранился.
– Одного хватит.
– Да брось. Не будь таким пуританином. Мы только начали общаться.
Он очень нуждался в этой работе, особенно если Кэтрин собиралась и дальше оставлять ему на чай по пятьдесят баксов, но не мог позволить этой женщине командовать и срывать подготовку к экзамену.
– Мне нравится с вами беседовать, – заявил Конор, с нарочитым стуком поставив бокал на стол, – но сегодня я и правда не могу выпить больше. Мне нужно многое успеть прочитать.
Она вскинула брови, но трудно было сказать, раздражает ее непокорность гостя или вызывает уважение.
– Ты покидал полуостров в последние несколько дней? – спросила Кэтрин. – Или, может, находился рядом с тем, кто покидал?
Конор очень не хотел прекращать тренировки из-за угрозы коронавируса. Если, конечно, имелось в виду именно это. И он ответил:
– Нет.
Несомненно, Джорджия была здорова.
– Тогда давай посмотрим дом, раз он тебе так интересен. – Кэтрин поднялась. – Идем.
Если таким образом она пыталась его соблазнить, он точно не хотел в этом участвовать. Фантазии – это одно, но интрижка только усложнит деловые отношения с клиентом, которых и без того немного, к тому же лучшим из всех. Нет, пусть и дальше платит ему за тренировки и высмеивает сколько душе угодно, изображая невинность, чем открыто предлагает уложить ее в постель.
– Я должен идти. Надо ответить на письмо.
Кэтрин обдумала его тактичный отказ.
– Ты так хорошо поработал над моими ударами снизу, что отныне я решила платить тебе по триста долларов за урок. Есть и другие аспекты, с которыми мне нужна твоя помощь. Например, подача.
– Конечно, – отозвался Конор с плохо скрываемой радостью. Он и подумать не мог, что его протест будет воспринят как попытка поторговаться, но так или иначе остался в выигрыше. Может, она не против и дальше повышать ставку, лишь бы он продолжал с ней заниматься? – Напишите, и мы договоримся о следующей тренировке.
– Давай ты прямо сейчас покажешь, как правильно выполнять подачу. Будем считать это очередным занятием, – предложила Кэтрин. – Кажется, моя ракетка наверху.
Конор оцепенел. Сексуальное напряжение, витавшее в воздухе, внезапно усилилось, приобретая характер запретного плода. Это была уже не попытка соблазнить, а едва завуалированное предложение. На что она рассчитывает за свои триста долларов? Только ли на то, чем они занимались на корте, когда терлись друг о друга через одежду, или ждет, что он пойдет вместе с ней «наверх»?
– Давайте в следующий раз, – предложил Конор. – Подачу лучше тренировать вместе с ударом. И мне действительно пора домой.
Несколько секунд Кэтрин стояла и молча смотрела на него, потом сказала:
– Схожу за чековой книжкой. – Она прошла в дом и вернулась через несколько минут с чеком на триста долларов. Конор поблагодарил.
– До встречи, – сказал он на прощание, хотя не сомневался, что больше они не увидятся. Из-за его отказа она наверняка перестанет записываться на тренировки, а надбавку можно считать компенсацией за разрыв отношений.
Кэтрин уселась в кресло, преисполненная достоинства, подняла бокал и сказала:
– Твое здоровье.
* * *
Конор изо всех сил крутил педали, словно слова Кэтрин гнались за ним по пятам.
Когда он пробил чек на смартфоне, ему пришло уведомление об автоматическом пополнении трехмесячного запаса инсулина для мамы. Это обошлось Конору в шестьсот семьдесят два доллара семьдесят восемь центов. Почти две вилки от «Тиффани». Страховой план маминого работодателя покрывал всего двадцать пять баксов, и, опасаясь, что мать станет урезать дозу,