– Конор. Все в порядке, – Эмили коснулась его предплечья.
Он скрестил руки на груди и огрызнулся:
– Ничего не в порядке! Как насчет того, чтобы допросить каждого, кто был осужден за угон в последнее время?
– Всех, кого осудили в Новой Англии? – фыркнул Суза. – Предлагаете спросить каждого преступника, не утопил ли он, случайно, женщину, прежде чем угнать «мерседес»?
– Вы, ребята, многое могли сделать по-другому, – заявил Конор. – Кто мешал вам сразу обыскать ее дом, вместо того чтобы ждать – сколько, четыре дня, пять? Кто мешал отправить команду подводников на поиски ее тела? Вы бы сразу нашли останки, получив куда больше шансов выяснить, что произошло на самом деле.
– Мы не можем вызывать дайверов каждый раз, когда пропадает человек, живущий на берегу океана, – буркнул Суза.
– А полицейские собаки? Я ни одной не видел.
– В нашем департаменте их нет. Это дорого.
– Можно было привлечь хотя бы одну! Но вы не захотели.
– Мы не звоним коллегам в соседний округ и не просим прислать собаку, когда к нам обращаются родственники пропавшего человека, не слишком заинтересованные в его поисках, – отрезал Суза.
– А вы точно просмотрели все видеозаписи со скрытых камер?
– Просмотрели. Там ничего нет. Как мы уже сказали, обычно данные хранятся не больше недели, что сильно осложняет процесс, особенно когда о пропавшем человеке сообщают через несколько дней после того, как видели его в последний раз.
Суза явно выходил из себя. Казалось, он вот-вот выскажет вслух то, что они с Кларком обсуждали между собой.
Но Конор не мог показать им, что напуган. Он понимал, что надо идти напролом.
– То есть вы сдаетесь, – резюмировал он, пропустив мимо ушей намек копа. – Возможно, нам стоит нанять частного детектива, который возьмет на себя вашу работу.
– Это полностью ваша прерогатива, – парировал Суза. – Полагаю, мы закончили.
– Постойте, – сказал Конор, понизив голос, и погрозил детективам пальцем. – Я не исключаю, что подам на вас в суд. Для меня это не игрушки. На днях я приступаю к работе в крупной юридической фирме Нью-Йорка и могу сильно усложнить вам жизнь.
Воцарилась тишина. Конор был уверен, что детективы поняли его правильно. Казалось, устроенный им спектакль убедил Эмили. Полицейский участок, который не может себе позволить нанять собаку, не станет бросать вызов юристу солидной нью-йоркской фирмы, который только что пригрозил судом его сотрудникам. Теперь они вряд ли осмелятся делиться своей версией с Эмили: возможные последствия явно того не стоят.
– Вы вправе действовать любым законным способом, мистер О’Тул, – сказал Кларк. – Эмили, звоните мне в любое время, если у вас появятся новые соображения, которые способны нам помочь, или возникнут вопросы. Будем на связи.
Она поблагодарила детектива, и они поднялись, чтобы уйти.
Кларк вновь бросил взгляд на Конора.
– Хочу вас заверить, что не брошу это дело, – пообещал он. – Никогда.
– Вот и славно, – кивнул Конор. – Я тоже.
* * *
Когда Конор вновь сел за руль и повез Эмили домой, дождь усилился.
– Ты правда хочешь засудить полицейских? – спросила она. – И нанять частного детектива?
– Я скорее пытался их расшевелить. Кажется, подействовало, – ответил Конор. – Когда Кларк пообещал, что не бросит дело, я подумал, что теперь он, наверное, будет относиться к расследованию серьезнее. Полиция не рискнет работать спустя рукава, зная, что я в ярости.
– Значит, ты ничего такого не будешь делать?
– Судиться можно только ради компенсации. Нам она не нужна. Уверен на девяносто девять процентов, что ничем, кроме шумихи в прессе, это не кончится. Мой бывший одноклассник, который работает в сфере уголовного права, сказал, что частному детективу не под силу отыскать улики, которые не нашла полиция. Его возможности ограниченны, поскольку он не имеет права сотрудничать с властями. Думаю, тебе пора самой взяться за дело. Как и твоему отцу. Правда, он будет расспрашивать тебя о маме и разворошит немало воспоминаний. Но можем попробовать, если хочешь.
Эмили провела ногтем по запотевшему стеклу, оставив тонкий след.
– Нет, – ответила она.
Они замолчали. Когда переехали мост, Эмили заплакала.
– Эм, – позвал Конор.
– Я никак не перестану думать… – начала она.
Конор помолчал, давая Эмили время прийти в себя, но слезы помешали ей закончить фразу. Он съехал на обочину.
– Думать о чем?
– О том, что кто-то ударил ее по голове камнем. И эта жуткая формулировка… «Забить до смерти». – Казалось, фраза эхом прокатилась по салону «приуса». – Я знала, что мир жесток, но не думала, что… в общем, ничего я не понимала.
Конор крепко прижал ее к себе, поэтому она не видела его лица.
– Не факт, что все было именно так, – проговорил он. – Помни об этом. Эксперт сказал, что ясности нет. Вполне возможно, что она просто ударилась о булыжники в во… де.
– Неважно, что он сказал, – возразила Эмили. – Каждому ясно, что кто-то ее убил. Злоумышленник. И теперь я буду представлять себе эту сцену до конца своих гребаных дней.
– Не будешь, – заверил Конор, гладя ее по голове. – Сейчас тебе так кажется, но со временем боль пройдет.
Как только Эмили немного успокоилась, Конор продолжил путь. Позади них из-за поворота выехал белый фургон с надписью «Радион. Системы домашней безопасности». Эмили достала смартфон, который отключала, пока они были в участке. На экране высветилось несколько уведомлений.
– «Ассошиэйтед пресс» объявила результаты выборов, – тихо сказала она. – Победил Байден.
– Хорошо, – ответил Конор, словно в тон мрачной атмосфере. – Это большое облегчение.
– Ага, – чуть слышно проговорила Эмили.
Затем подсоединила телефон к зарядному устройству. Из колонок мгновенно загремела песня, прокатившись по салону мощной ударной волной.
– Извини, – всхлипнула она, выключив музыку. – Телефон всегда так делает, когда я подключаю его к машине.
К машине.
Машине Кэтрин.
Кэтрин не подключалась к мультимедийной системе. Зато подключался Конор.
Все данные с его смартфона надежно хранятся в ее «мерседесе». И могут выдать его в любой момент, почти как биологические следы, которые он удалил отбеливателем.
Этого хватит, чтобы обвинить его в убийстве.
Пятнадцать процентов. Так Кларк оценил шансы найти автомобиль. Выше, чем вероятность оказаться в тюрьме, которая, по прикидкам Конора, составляла один к семи.
И шесть к семи, что его никогда не поймают. Если в казино вероятность выигрыша будет шесть к семи, глупо не поставить все фишки.
Значит, нужно лишь выбросить из головы альтернативу – один к семи, что он потеряет все.
Конор посмотрел на фургон в зеркало заднего вида.
– Как считаешь? – спросила Эмили.
– Что?
– Я только что задала тебе вопрос.
– Прости, отвлекся. – Фургон следовал за ними по пятам. – Этот парень у меня на хвосте.
– Как считаешь,