В него выстрелили. Он вспомнил, как горячая пуля вошла в него, проникла через спину и вышла через переднюю часть.
Пуля перерезала ему позвоночник? Поэтому он не мог двигаться?
Нет.
Он мог двигаться.
Он должен был двигаться.
Он стиснул зубы и умолял свои руки сделать что-нибудь, что угодно. Они подчинялись. Он чувствовал, как дергаются его пальцы. Он потянул их по бокам, пока ладони не легли на пол. А затем он оттолкнулся и перекатился на спину.
По крайней мере, теперь он мог дышать. И все же это была трудная задача. Казалось, будто его легкие засунули в консервную банку, не давая им полностью расшириться.
Он приложил руки к груди и нашел выходное отверстие слева от грудины. Вполне вероятно, что пуля пробила его легкое. Это не убьет его, во всяком случае, не сразу. И факт оставался фактом: он не мог умереть, пока нет, пока хоть одна из этих гребаных тварей все еще бродит вокруг. Если здесь остался кто-то живой, ему нужно было найти его, спасти.
Стоная, изо всех сил стараясь игнорировать боль, он поднялся на ноги, опираясь рукой на стену.
Он осмотрел окружавшую его бойню. Повсюду были разбросаны тела. Вооруженный отряд реагирования был полностью уничтожен, их тела были продырявлены, как решето. В конце коридора все еще тлели обугленные останки тех, кто попал в первоначальный взрыв, разбрызгиватели не смогли полностью потушить горящие трупы. Тонкий туман висел в воздухе и танцевал на потолочных плитках.
Тут на Хьюза нахлынуло воспоминание: расчлененные трупы той семьи, их отрубленные части тел, прибитые гвоздями к стене.
Хьюз сгорбился и тут же его вырвало.
- Проклятие! - пробормотал он себе под нос, выпрямляясь, мучительная боль пронзила позвоночник.
Ему нужно было найти "Приятелей для объятий". Ему нужно было их остановить. Он поднял пистолет, выпавший из кобуры одного из вооруженных офицеров. У него не было формальной подготовки, но разве может быть сложно стрелять из пистолета? Просто направить его на то, что ты хочешь убить, а затем нажать на курок.
Медленно он пошел по коридору, прижимая сгиб левой руки ко рту и носу, пытаясь не допустить попадания тумана в легкие. Осторожно он перешагнул через многочисленные тела и свернул за угол. Когда туман рассеялся, коридор продолжался, как он мог предположить, во всю длину здания. Осторожно он пошел по проходу, насторожившись, полностью осознавая тот факт, что один из этих ублюдков может выскочить на него в любой момент.
Но последнее, что он хотел сделать, это застрелить невинного родителя, который просто искал помощи для себя и своих детей. Поэтому он переключился на двуручный хват, ствол направлен вниз в землю. Дальше по коридору он увидел многочисленные двери с обеих сторон, каждая из которых вела в отдельную студию или в соответствующие им гримерные.
Он открыл первую дверь и вошел.
- Полиция! - крикнул он в темноту студии. - Если здесь кто-то есть, выходите! Я здесь, чтобы помочь вам.
Он не получил ответа.
Осторожно он двинулся дальше в студию. Ряд многоярусных сидений был расположен вокруг кухонного гарнитура. Кровь была разбрызгана по рабочим поверхностям, стекая по фасадам шкафов, словно гротескный водопад. Хьюзу не потребовалось много времени, чтобы обнаружить источник всей этой крови. Женщина лежала на полу кухни, ее голова провалилась, как будто ее лицо взорвалось, только задняя часть черепа осталась целой, ее размоченный мозг вытек наружу, как желток из сваренного всмятку яйца. Рядом с ней лежал труп мужчины. Головы у него не было.
"Твою мать", - подумал Хьюз.
Он отступил и вышел из студии.
Дальше по коридору он вошел в следующую дверь.
Он тут же остановился, застыв на месте, словно его ноги внезапно оказались замороженными. Холод пробежал по его телу, сердце забилось в груди. Боль пронзила его пулевое ранение в спину, заставив его согнуться пополам.
Маленького мальчика - не старше десяти лет, наверное, - подвесили к стропилам, на шее была затянута петля. Его живот был распорот, внутренности вывалились из зияющей дыры, но все еще были где-то внутри него, спускаясь по всей длине его ног, пока не достигли кафельного пола внизу. Его безвольное тело слегка покачивалось взад и вперед, его окровавленные внутренности рисовали неряшливую картину из крови под его ногами.
Хьюз прижал руку ко рту, сдерживая поднимающуюся волну рвоты, распространяющуюся по пищеводу. Его желудок болезненно скрутило, как будто что-то терзало его внутренние органы. Он отшатнулся назад, пока не врезался в дверь. Даже не глядя, он распахнул дверь и выбежал обратно в коридор.
Он двинулся дальше, теперь уже более настойчиво.
- Эй? - крикнул он, больше не беспокоясь о том, что кто-то из этих психов может его услышать. У него был пистолет, ради всего святого; если он увидит кого-нибудь из них, он просто вышибет им мозги из их чертовых черепов. - Здесь есть кто-нибудь?
Он не получил ответа.
Он проверил каждую дверь и не нашел ничего, кроме резни. Тела были разбросаны повсюду. Мужчины, женщины и дети. Некоторые были разрезаны на куски. Одна женщина - рыжеволосая, возможно, ей было чуть за тридцать - была раздета догола, ее торс был расстегнут от ног до груди. Тот, кто это сделал, вставил ей во влагалище какой-то острый предмет, прежде чем потащить его вверх, разделив ее надвое. Это было отвратительно.
В одной из студий он нашел тело одного из "Приятелей для объятий". Голова была снята - голова костюма, конечно, - обнажив под ней совершенно обычную женщину. Ее несколько раз ударили ножом, материал ее костюма пропитался кровью.
Внезапный укол вины пронзил сердце Хьюза. Эта женщина не просила об этом. Марк Сэмюэлс использовал ее, заставил сделать то, что он хотел, и теперь она мертва. Но тот, кто ее убил, несомненно, сделал это в целях самообороны; нельзя же было ожидать, что они просто будут сидеть сложа руки и позволять себя убивать, не так ли? И все же эта мысль не заставила его почувствовать себя лучше...
Их было трое, не так ли? Три "Приятеля для объятий". Один лежал мертвый у его ног, так где же остальные двое?
Ужасающая мысль пришла в голову Хьюзу: а что, если они выбрались? Поскольку лифты не работали, а двери были заперты, он не понимал, как они могли это сделать. Но если у них был