От «Ганзы купцов» к «Ганзе городов»
Метаморфоза «Ганзы купцов» в «Ганзу городов» не должна быть истолкована превратно. Организация всегда оставалась по существу тем, что задумывалась изначально — сообществом общих коммерческих интересов. В связи с крупным кризисом в 1469 году Ганза даже пыталась наглядно объяснить английской короне суть истинной природы Лиги. Контор тогда писал в обращении, что Ганзейский союз — это «прочная конфедерация (confederatio) множества торговых городов, поселков и общин с целью обеспечения того, чтобы деловые предприятия на суше и на море имели желаемый и благоприятный результат для всех сторон и для существования механизмов эффективной защиты от пиратов и разбойников с большой дороги с тем, чтобы разбой не лишал торговцев их товаров, ценностей и жизней» (Dollinger, 1970, 411–413).
Можно было бы, конечно, добавить сюда, что Ганза также существовала для того, чтобы различные князья и графы децентрализированных государств того времени не обременяли торговлю все новыми необоснованными налогами и не втягивали купцов против их воли в свои политические игры. Но это, естественно, осталось за рамками определения, данного королю. Большая часть рассматриваемого документа была занята объяснением того, чем Ганза не была и чего ей не нужно приписывать, и часто отмечалось, что это легче сделать, чем объяснить, что же это было. Хотя Ганза и была конфедерацией или «своего рода союзом», если воспользоваться другой фразой из объяснения 1469 года, у нее не было ни общей собственности, ни казны, ни печати, ни постоянных чиновников (до середины XVI века), ни общего флота.
Однако стоит помнить, что к XIV веку Ганза, как относительно аморфное целое, начинает распадаться на ряд более мелких союзов заинтересованных групп, каждый из которых обладает определенной автономией и своими собственными экономическими интересами и предпочтениями в основных направлениях своих торговых маршрутов.
В конечном счете вопрос повиновения лежал на отдельных торговцах, но с диссидентами можно было разбираться на уровне местного контора или же формировать подачу жалобы на предстоящем совете Лиги (diet). Санкции для нарушителей включали штрафы и высылку отдельных лиц из стран, где они торговали, но мало что можно было сделать в отношении крупномасштабного неповиновения, попустительствуемого родным городом повстанцев. Так, изгнание самого города из Ганзы было санкцией последней инстанции и редко применялось. Самым известным случаем было изгнание Кёльна в 1474 году из-за его отказа поддержать другие города в их недавнем конфликте с Англией. Также число городов самой Ганзы колебалось в более поздние годы, когда все новые города принимались в союз, а другие выбывали, часто в результате явного безучастия с их стороны в жизни Ганзы. Именно поэтому сейчас уже невозможно точно сказать, сколько городов или какие были членами в то или иное время. Это объясняется тем, что сама Ганза редко составляла списки членов и решительно выступала за нераспространение этой информации вовне, справедливо опасаясь ограничительных последствий со стороны местных властей, появись у них такие списки. Так, например, Доллинджер считает, что в целом было около семидесяти действительно активных членов и около ста других, которых он называл пассивными членами Ганзы (Dollinger, 1970, 418). Лишь очень малая часть из них когда-либо занималась прямой торговлей с Англией. В позднесредневековой Германии князья не оставляли попыток подчинить вольные торговые города. Не имея собственной государственности, то есть политического суверенитета, Ганза также была вне устройства империи. Такие города, как Любек и Дортмунд, которые гордо несли статус свободных имперских городов, занимали места в Высшем Имперском Совете, но они выступали там фигурами самостоятельными, не как представители Ганзы. На тот момент на протяжении большей части своей истории Ганза попросту игнорировала империю, а в ответ императоры игнорировали ее. Лишь только к концу шестнадцатого века Ганза обратилась к империи за помощью, когда их интересы пересеклись. Купцы просили императора вступиться за них в спорах с английскими купцами-авантюристами, чья коммерческая политика и практика наносили ущерб не только Ганзе, но и интересам империи в целом. Но, несмотря на явную поддержку ганзейских купцов высшими сословиями, император еще долго отказывался вводить заградительные меры для английской торговли внутри империи. В то время Ганза была неспособна справиться самостоятельно с английскими конкурентами на своих землях.
Ганза как организация не имела никакого отношения к политическим программам или политике того времени, ее полностью или в значительной степени интересовали отношения, коммерческие по своему характеру. Но и в этой сфере союз не спешил сотрудничать с посторонними. Вполне естественно, что каждый отдельный город также мог иметь свои некоммерческие интересы и поэтому иногда они объединялись с другими городами для их достижения, вне зависимости от того, состоял ли этот временный союзник в Ганзе или нет. Характер отношений Ганзейских городов с Англией был ограничен исключительно коммерческими вопросами. Так, например, в противостоянии с Францией Англия не могла рассчитывать на Ганзу в военно-политическом плане, как она рассчитывала на графа Фландрии и князей Рейнских (а затем на герцога Бургундского или императора). Чисто политический союз между Англией и Ганзейским Любеком мы видим лишь во времена правления Генриха VIII. Да и то, Любек выступил тогда самостоятельно, а не как лидер или член Ганзы. Также Англия пыталась позже заручиться сотрудничеством, хотя и не активной военной поддержкой, от Гамбурга в отношении кампаний в Шотландии и Ирландии. Но, опять же, это были частные случаи,