— Готов ответить, — Перчик прочистил горло.
— Ты уверен?
— Да, Кай, уверен.
— Хорошо, мой пушистый друг. Я тебе доверюсь, жги.
— Почему жечь? Это ответ? «Огонь?» —спросил Санчес.
— Ай, забей, это сленг такой, а ты, бельчонок, просто отвечай я в тебя верю.
— Ответ: время, — произнёс и замер он в ожидании.
— Правильный ответ, — джинн благосклонно кивнул.
Я посидел, подставил ответ под загадку, и да, можно было и догадаться.
— Следующий вопрос:
«Богач смотрит на него и видит пустоту. Нищий смотрит на него и видит богатство. Мудрец смотрит на него и видит всё. Что это?»
— Это покой, ну или тишина, — даже не став размышлять, ответил я. Была в моём мире подобная загадка. Богачу покой не нужен, нищий же о нём только и мечтает. Мудрец в нём найдёт свою истину.
— Принимается, Кайлос.
Следующий вопрос о выборе, и ответить на него должен Санчес, и никто другой, совещаться нельзя.
— Представь, Санчес, что ты нашёл в песках умирающего от жажды человека и кувшин, полный до краёв. Но если ты отдашь ему хоть глоток, вода в кувшине испарится вся, и тебе не достанется ничего. Как поступишь, не нарушив закон сердца?
Думал он недолго, всё-таки прожил немало, а пережил ещё больше.
— Здесь нет единственно верного ответа, Аз-Захир.
— Слушаю тебя внимательно.
— Верным ответом будет не «отдам» или «не отдам». Я отдам ему весь кувшин, чтобы он напился сам, поскольку одна жизнь дороже любой жажды. Или вот другой вариант: я разобью кувшин о камень, чтобы вода растеклась и ею смогли напиться мы оба, пусть и по чуть-чуть.
Джинн улыбнулся, а затем встал и поклонился.
— Вы не осквернили тишину моего дома глупостью. Ваши умы ясны, а сердца не полностью очерствели в песках, да в погоне за силой. Говорите. Одно желание для каждого и ответ для тебя, Кайлос. Но помните: желание, идущее от сердца, всегда сильнее желания, идущего из кошелька.
— Моё желание такое, — бельчонок встал на задние лапки. — Желаю, чтобы ты подарил нам семена шоколада, чтоб мы могли выращивать какао-бобы.
Стоило ему договорить, перед ним появились несколько какао-бобов. Как я знал, внутри них находятся семена, из которых и выращивают те самые деревья.
— Ты попросил не для себя, а потому твоё желание исполнено. Это волшебные бобы, они вырастут где угодно.
Бельчонок поднял одно, что было размером с него самого, и положил рядом с Аэриданом.
— Держи, радужный, теперь и у тебя будет собственный сад вкусняшек.
Пегарог дар не принял, потому что упал в обморок. Серьёзно. Взял и упал. Пришлось искрой жахнуть. Помогло.
— Какое твоё желание, Санчес Забегайлов?
Джи-Джи сидел в раздумьях. Тот разговор, что был у него с Кайлосом, всё никак не выходил из головы. Будучи магом, прожившим уже не одну сотню лет, он понимал всю тяжесть дара магии для смертного. Он не мог обречь Лирию на участь вечной скорби, наблюдая, как угасают одна за другой целые династии её потомков. Да и посовещаться он с не в силах. Вдруг бы она согласилась. Всё-таки сто лет против нескольких тысяч. Это не дар, а проклятие. Поэтому он и не мечтает о силе, не о ранге архимагистра и не о вечной жизни для неё. «Оно будет о качестве той жизни, которую мы с ней разделим», — подумал он и посмотрел на Аз-Захира, а затем мысленно — на лицо Лирии.
Я сидел и наблюдал, как детское выражение сменяется на лице старика. А главное, в его глазах я не заметил восторга, только глубокую, пронзительную печаль и принятие неизбежного.
— Не буду просить тебя сделать её магом, Хранитель. Поскольку видел, как тяжёл этот дар для тех, кто привязан к миру смертных. Я не стану просить вечной жизни для неё, поскольку одинокая вечность — это ад вдвоём, — говорил он тихо, но в тиши пустыни он словно кричал, будто это был крик души.
Старик сделал паузу, подбирая слова с точностью настоящего мага, чья сила — в понимании сути вещей.
— Вот моё желание... Подари ей и мне один общий путь. Отмерь нам одинаковое количество времени. Пусть её жизненный путь, от первого до последнего вздоха, будет равен моему, каким бы долгим или коротким он ни был. Мы состаримся вместе, увидим смену одних и тех же веков, и когда придёт время, мы уйдём вместе. Не оставив друг друга в одиночестве посреди бесконечной дороги.
Джинн, выслушав, склоняет голову. В его звёздных глазах мерцает понимание.
— Твоё желание мудро, маг. Оно идёт не от страха потерять, а от желания разделить. Да будет так. Ваши жизни отныне — две нити одной длины, сплетённые в единый путь. Пройдите его с достоинством.
И в этот момент Санчес, могучий маг, понимает, что только что загадал самое сильное и самое страшное желание в своей жизни. Он получил не вечность с любимой, а один общий срок. И это куда ценнее.
Но кто знает, сколько им отмерено. Может, тысяча, а может, они умрут завтра от лап неизведанных чудовищ.
— Это что же получается? Мне теперь за твоей возлюбленной и своей горничной, как за синицей ока, следить? Ну спасибо, друг. Я и так старался как можно меньше с Элидией общаться, а теперь, похоже, мне на поклон придётся к ней идти, и не только ради Лирии, но и Вилера, Тини, красавицы сестры. Удружил так удружил, — хлопнул я его по колену, но он, кажется, даже не заметил этого. Полностью погрузившись в свои думы.
— Слушаю, твой вопрос Кай.
Я, все ещё находясь под впечатлением от выбора Санчеса, повернулся к медленно тающему облику Аз-Захира.
— Что такое «день разъединения»? — Сам спросил, а сам подумал, чего это он облик меняет? Свалить хочет, что ли?
— Уверен. Обычно так не поступаю, но даю тебе возможность задать другой вопрос, — я на это только помотал головой.
— Аз-Захир! — спросил я с нажимом, грубее, чем планировал. — Ты говорил о мудрости. Так ответь... что такое