О себе я говорила мало. Не хотелось погружать Тимура в еще какие-то дополнительные сложности вдобавок к тем, свидетелем и “решателем” которых, он пожелал стать. Например, я лишь мельком обмолвилась, что мы не ужились с мамой, зато в красках расписывала как училась быть стилистом и как приводила в порядок салон Натальи и делала для него контент в социальных сетях. Хотелось выглядеть в его глазах не только одинокой мамой в беде, но и хоть сколько-то интересной и реализованной женщиной. И красивой, да.
Тимур
Даже несмотря на скупое солнце ее волосы золотились. Карие глаза сияли, длинные родные ресницы бросали тени на высокие скулы, губы то и дело смеялись и приковывали взгляд. Приковывали и не отпускали. Все, о чем Тимур мог думать, глядя на них — это о поцелуе.
Но как подступиться? Решит еще, что он вздумал запросить плату за помощь и тогда все… Все будет испорчено, а этого он не мог допустить и потому решил ждать. Ждать столько, сколько потребуется. Сделать так, чтоб она испытывала к нему не только благодарность, чтоб не чувствовала себя обязанной, чего он очень опасался.
Ловил от Маши что-то похожее на симпатию к нему и гнал от себя мысли, что выдает желаемое за действительное.
Гулять с ребенком, оказывается, прикольно. Ну или дело в том, что Анютка вся в маму — забавная, добрая, смешливая, искренняя. Такое себе солнышко. Тимуру нравилось ее на плечах катать, легонько подбрасывать в воздух, от чего девочка заливалась счастливым смехом.
То и дело Тимур задавался вопросом, как можно не просто не любить их, но обижать. Снова вспоминая вчерашний вечер он едва сдерживался чтоб не вспомнить старые привычки и не “поговорить” все же с Малевичем.
Хорошо, что решил к Маше прокатиться, хоть на свет в окнах поглядеть пять минут. Иначе бы урод этот, может, и ударить бы ее смог. Кто знает…
— Маша, я решил, что тебе нужен помощник, — сказал он, когда они сидели в пиццерии, пили кофе и ели пиццу. Точнее, ел только он и Анюта, которой купили подходящий для детей “ништяк”, а Маша так, еле-еле щипала один кусочек.
— По работе? — ахнула она, — Но я же…
— Да нет, не по работе. Я бы хотел, чтоб мой человек тебя возил в зал ну и сопровождал по делам там всяким. Сугубо в целях безопасности.
— Ты думаешь, что Данила…
— Я ничего не думаю, а он ничего не сделает, — резковато перебил Тимур и устыдился своего тона.
Одна мысль, что девчонкам могут сделать больно шатала крышу. Но Маше это замечать ни к чему, а потому он прервался на то, чтоб глубоко вздохнуть и отпить кофе.
— Я этого не позволю, — поймал ее взгляд. — именно для этого будет помощник, в числе прочего, хорошо?
Взгляд карих глаз был смущенным. Даже каким-то напуганным.
— Тимур, это… Слушай, спасибо большое, но… Ты все больше и больше для нас делаешь… Просто так, ни за что, — сбивчиво пролепетала она.
— Я все это делаю, как твой друг, Маша, — решился он.
— Так не бывает, — манящие губы дрогнули в застенчивой улыбке. — Дружба между мужчиной и женщиной, это все миф.
Она усадила дочку на колени, спрятали лицо у нее на макушке. Видел, что покраснела. Это так мило, так уязвимо и искренне.
— Ну, я живу только свою первую жизнь, так что не знаю, миф или нет, — протянул он, не скрывая улыбку.
Редко улыбался по жизни. Она у него была суровая, так что как-то не привык. Ну или отвык после того, как закончилось детство. Счастливое, несмотря ни на что, благодаря бабушке с дедом. Рядом с ней улыбаться хотелось. С ней и с девочкой.
— Но готов поверить тебе на слово. Миф так миф. Как там говорят — один дружит, а другой на что-то надеется?
Маша кивнула.
— Хорошо. Тогда ты будешь дружить, а я на что-то надеяться. Столько, сколько будет нужно, Маша.
И, честное слово, когда это сказал, Тимур “словил” от нее эмоцию отнюдь не благодарности. Точно словил. Он был в этом уверен. И от понимания в груди распирало от какого-то особого, незнакомого счастья.
Глава 27
— Бабуль, а я сегодня сертификат об окончании получила, — говорила я в трубку.
— Ой, Машуля, поздравляю тебя. Так ты теперь у нас кто? Фотограф, да? Или, как же это…
— Контент-мейкер, — с улыбкой подсказала я.
— А, да, точно. Молодчинка. А как дела в целом? Как Тимур?
Зардевшись, я улыбнулась шире. Точнее, губы растянулись в счастливой улыбке словно бы сами собой.
— Он мне сегодня утром снова доставку цветов заказал, представляешь? Почти каждый день это делает. Мы вместе в зал ходим заниматься, гуляем — сами или втроем с Анечкой. Они с ним очень подружились, — смущенно пролепетала я.
Про нанятого Тимуром охранника и визит Дана я, конечно же умолчала, чтоб не пугать старушку.
— Влюбилась, — резюмировала бабушка.
— Не знаю, бабуль.
— Зато я знаю. И он в тебя, как погляжу. Эх, надо было раньше мне руку приложить. Тогда бы может пораньше от козлины этого освободилась.
— Но тогда бы и Анечки не было, — сказала я.
— Ты права, дорогая. Она — единственное хорошее, что тебе от него досталось.
Попрощавшись с бабушкой, я усадила Аню в коляску, прихватила сумку и вышла из дому чтоб поехать к маме. Наши с ней отношения так и оставались натянутыми после того, как она фактически вынудила меня уйти из дому. И мне все еще было больно от ее поступка и позиции, хоть она множество раз извинялась и звала обратно. Но, несмотря на все это я часто ей звонила и проведовала. Все-таки это мама.
На улице уже ждал охранник. Звали его Юрий. Он был среднего роста, широкоплечий и коренастый. Совсем неприметный внешне. Такого увидишь, в жизни не подумаешь, что телохранитель.
Он помог нам сесть в машину, сложил коляску в багажник и быстро довез до маминого дома.
— Ой, Машка, а ты похудела, да? — воскликнула она с порога, — Такая прям стала как девочка совсем. Умница!
От ее похвалы стало тепло на душе. Я и правда немного подтянулась за те три недели, что ходила в зал и питалась по Вовиной схеме, да и успела полтора килограмма потерять. Талия стала более четкой, пятая точка — чуть более округлой. Не вау, конечно, слишком мало прошло времени, однако все познается в сравнении. Пять месяцев назад я о такой фигуре и мечтать не могла.
— Анютка,