Хотела. Желала. Растворялась.
Хохоча, как подростки, мы ввалились в домик. Скинули обувь, куртки, забрались холодными руками под одежду….
— Черт, няня!
— Я отпущу….
Глава 31
Яркий солнечный свет разбудил меня. Резанул по глазам, заставив зажмуриться. Хотя нет, не так. Зажмуриться меня заставило детское желание спрятаться от осознания того, что именно я натворила прошлой ночью. Жаль только случившийся секс с Тимуром — это не какой-то монстр, живущий под кроватью, от которого можно спрятаться крепко зажмурившись и укрывшись с головой одеялом. Зажмурилась, укрылась и все, нет его. Точнее, не было… Господи, что только не влезет в голову.
Все тело приятно ныло. Хотелось сладко потянуться и замурлыкать от удовольствия, отголоски которого жили в каждой его клеточке. Но это ощущение омрачало понимание того, что…
Все случилось. Он ей очень помог, дал денег и жилье, покружил, потом отвез вместе с ребенком в красивое место, где они останутся одни и, как и следовало ожидать, получил ее тело. Опошлять, причем без причины было мерзко и больно, но я нарочно это делала потому, что… Было страшно. Страшно от того, с каким именно Тимуром я могу повстречаться сегодня утром. С сильным, нежным и заботливым мужчиной-мечтой либо же с холодным богатым бизнесменом, который получил то, чего хотел, а точнее то, что купил…
Противно так думать. Мерзко, гадко, больно. Но уж лучше сразу подготовиться к худшему, чтоб оно не было неожиданностью. Может быть тогда не будет так больно. Ой, ладно, кого я обманываю? Больно все равно будет. Причем явно хуже, чем было после предательства Данилы. И как тогда собрать себя по кускам?
Я села в постели, прижав к груди одеяло. Запустила пальцы в спутанные волосы, массируя кожу головы. Вздохнула. Прятаться не вариант. У меня ребенок. А, судя по тому, что уже светло, Анюта явно проснулась. Почему Тимур меня не разбудил?
Прогнав согревшее душу предположение, что он сам о ней позаботился, как вчера, я соскользнула с кровати. Поймала свое отражение в зеркале.
Растрепанная, с потекшей тушью и алеющими припухшими губами, вокруг которых царапины от щетины. И на шее, и ниже… Небольшая грудь, подтянутый, хоть еще и недостаточно на мой вкус плоский живот, не слишком изящные, но женственно округлые бедра…
Женщина в зеркале была безусловно красиво, созревшей, взрослой красотой, поцелованной страстной и полной удовольствий ночью. Но какое это имело значение, если непонятно что будет утром.
У меня никогда такого не было. Ночей без отношений. Никогда… А вот теперь…
Качнув головой, я натянула на себя лежащий у кровати халат, собрала с пола разбросанные шмотки и тенью скользнула в ванную. Там быстренько помылась, расчесала волосы и заплела косу. Потом — в “свою” спальню и одеваться. В спальне пусто. Зато шкаф открыт и видно, что трогали детские вещи. В который раз прогнав надежду из души, я заставила себя шагать в сторону залы.
Оттуда доносились голоса. Незнакомые женские и знакомый — Тимура.
— Так правильно?
— Да, Тимур Александрович. Просто давайте маленькими ложечками, а потом промокайте ротик салфеткой.
— Вот, Анютка, молодцы мы с тобой, ага? Маме похвастаемся, что сами оделись и поели. И что ты даже не капризничала. Ну, почти, но это детали.
Слезы наполнили глаза и, сорвавшись с ресниц, скользнули по щекам. Торопливо я вытерла их, чтоб не мешали смотреть, как Тимур кормит мою дочку завтраком.
Знаете, мужчину можно полюбить за множество вещей. Иногда ты в принципе не можешь объяснить, что именно пробудило в твоей сердце это чувство. Меня Тимур покорил многим. Заботой, своей личностью, силой, умением слово держать… Но окончательно — отношением к Ане. Как к своему ребенку. Любимому ребенку.
— О, а вот и наша мама пришла, — сказал Тимур, увидев меня. — Короче, я накормил-переодел. Точнее, сначала переодел, а потом накормил.
— Ма-ма, — потянулась ко мне дочка.
— Спасибо, — выдохнула я. — Тимур, это просто… Знаешь, я в шоке от того, насколько ты… Замечательный.
— Надеюсь, в приятном шоке? — нарочито насмешливо бросил он. — Садись, давай завтракай, пока не остыло. А мы прогуляемся с этой юной леди.
Я закусила губу. Подошла, поцеловала дочку в щеку. Потом села за стол, как-то машинально наколола на вилку кусочек омлета и отправила в рот. Смотрела, как Тимур уходит с Анечкой на руках.
Господи, это вообще возможно? Так же не бывает, верно? Вообще никогда не бывает. Не в жизни. Не в реальности.
Заставила себя поесть, кофе выпить. Вкуса особо не чувствовала, все как-то на автопилоте делала. Понимала, надо пойти и поговорить. Обязательно надо, но медлила.
Позвонила бабушке.
— Как дела, бабуль?
— Соскучилась по вам, мои девочки, просто ужас. Никак не могу привыкнуть одна, — пожаловалась старушка, — Но я-то что, я-то ладно. Ты расскажи, как у тебя дела? Как Анютка?
— У меня… Бабуль, а нас с Аней Тимур в горы вывез. Тут коттедж, лес, красота такая. Договорим, скину фотки.
— М-м-м, вот это новости. И что? Между вами уже что-то было?
— Ну ба-а-а…
— Не “ба”! Мы все тут взрослые люди, Машуль. Если было, то я очень этому рада. Тимур — достойный мужчина, не обидит. И по тому, что ты о нем говоришь, видно как ты дорога ему. Ты и дочка.
— Она его вчера папой случайно назвала, — выпалила я.
— Ну и немудрено. Они же с этим, бог ему судья, внешне похожи. А времени Тимур уделяет ей много, поболее того. Вот и решила так.
— Бабуль, то есть ты думаешь, что Тимур… Ну, что у него ко мне все серьезно?
— А ты сама-то как думаешь, внученька?
— Не знаю, — прошептала я. — Бабуль, мне как-то страшно. Я в него влюбилась, но что, если…
— Знаю, что влюбилась. И молодец. А насчет “если”, ты его спрашивала?
— Нет…
— Так спроси, чего мучаешься-то? Вот прямо сейчас пойди и спроси…
— Но как?
— А разговор издалека заведи и потом потихоньку он куда нужно сам и выведет. Сколько вы вокруг да около ходить будете, а?
— Бабуль… Спасибо!
— Фотки скинь. И напиши, что сказал.
— Хорошо…
Ботинки, куртка. Меня слегка потряхивало от нервов, а потому казалось, что на улице стало холоднее. Но это было не так. Минус два на градуснике. Солнце. Снег. Горы. Уютные стильные домики. Красиво.
Тимур с Аней лепили снеговика. Точнее, он лепил, а она “помогала” прилепляя взятые в ладошки кучки снега.
— Рукавицы непромокаемые, — сказал он, когда я подошла. — У лыжников купил. Она в них тонет, правда, но вроде не