Дверь мельницы открылась, и Джейлис увидела высокого костлявого юношу лет девятнадцати, в нелепой шапке-ушанке и с пустым мешком в руке. Он застыл на пороге и просто смотрел на нее, Джейлис тоже молчала. В лесу закаркала ворона.
— Привет, — улыбнулась Джейлис, когда пауза слишком уж затянулась.
— И тебе здравствуй, — поднял бровь парень. — Ты к Дитеру?
— Смотря кто это.
Парень хмыкнул.
— А нужен-то тебе кто?
— Те, кто здесь живут.
— А, — он ухмыльнулся, сделал к ней несколько шагов. Протянул руку в потрепанной коричневой перчатке. — Ну, я тут тоже живу, например. Марко.
— Джейлис.
Ей раньше не протягивали руки, и, возможно, этот Марко ее заколдовал, потому что Джейлис очень понравилось, как он с ней разговаривает. Не как с девушкой.
— Куда ты идешь? Если это не бестактный вопрос, конечно.
— Тебе-то что?
Пожалуй, лучше бы этот Марко разговаривал с ней, как с девушкой.
— Да ничего, интересно просто.
— В лес по колдовским делам.
— Я в деревне живу, — уточнила Джейлис. — И у нас говорят, что это нехороший лес. Сейчас светло, конечно, но все равно я бы не советовала, особенно в одиночку. И особенно в чащу.
— Хочешь, вместе сходим?
Джейлис улыбнулась, глядя Марко в лицо. Оно у него смешное было, как будто сложенное из черт разных людей. Некрасивое, но взгляд цепляло.
— Хочу ли я пойти в нехороший лес вдвоем с парнем, которого вижу впервые в жизни и который грубит мне ни с того ни с сего? Дай-ка подумать... Нет.
— Так и знал. Трусиха.
— В последний раз меня брали на слабо лет десять назад.
— Я думал, тебе всего лет десять.
— Очень смешно. Зачем тебе в лес-то?
— Собирать призрачные яблоки, если коротко.
— А если не коротко?
— Могу рассказать... — он выдержал дурацкую паузу. — Если посторожишь нитку и признаешь, что тебе интересно.
— Не настолько. Не подскажешь, когда взрослые дома будут? К ним разговор есть.
— Дитер-то? Минут через пятнадцать, наверное. Здесь подождешь?
— Возможно.
Марко шумно выдохнул — пар у него изо рта вышел ровными круглыми облачками. Укусил себя за большой палец перчатки.
— В общем, не смей отвязывать нитку, поняла? А то меня загрызут ледяные феи, а тебя Дитер превратит в жабу.
— Больно надо.
— Вот и умница.
— Можно я его внутри подожду, твоего Дитера?
— Нельзя.
Марко извлек из кармана красную шерстяную нитку и начал привязывать ее к дверной ручке. Джейлис подошла поближе, но Марко бормотал что-то себе под нос и, казалось, перестал ее замечать. Джейлис чувствовала себя дурой, но постаралась этого не показывать. В конце концов, она что, пятнадцать минут постоять не сможет? Зато хоть что-то необычное, не так плохо.
— Кто такие ледяные феи?
— А, то есть все-таки интересно. Притворяются настоящими девушками, красивыми, иногда немыми. Заманивают в лес, замораживают, а потом грызут.
— Что грызут?
— Тебя, — невозмутимо пояснил Марко. — Питаются они так.
Джейлис ждала, что Марко захихикает, фыркнет, улыбнется — хоть как-то покажет, что разыгрывает ее. Или попытается продать что-нибудь для защиты от этих самых фей — такое тоже понятно. Но Марко проверил, хорошо ли привязана нитка, вложил ее в руку Джейлис, подкинул и поймал клубок.
— Если дерну, попроси мельницу меня спасти. Она и сама поймет, конечно, но ты поторопи ее немного. А если мелкие захотят за мной пойти, скажи, я им уши поотрываю.
— Мелкие — это кто?
— Эйлерт со Стефаном. Два дурака, не ошибешься. Давай, Джейлис, увидимся.
— Но почему ты думаешь, что эти... не заморозят тебя?
— Феи? Так они это могут, только если в глаза им посмотришь.
Марко размотал большой синий шарф, завязал им глаза и решительно затопал к лесу.
Джейлис смотрела на его спину, пока она не скрылась между широкими стволами, потом принялась разглядывать мельницу. Она пахла старой древесиной, как будто успела впитать в себя много пыли и солнца, но доски выглядели так, словно их только вчера ошкурили и залили лаком. Наличники на окнах казались совсем новенькими, еще чуть-чуть — и запачкаешься жизнерадостной голубой краской. И узоры на них не просто нарисованы — вырезаны тонким инструментом. Уж точно не нетерпеливый грубоватый Марко этим занимался! А кто, интересно? Загадочный Дитер? Нехорошо получится, если он как раз отправился в деревню народ пугать — такой, наверное, произведет на всех впечатление посильнее, чем они с тетушкой.
Может, она сможет чему-нибудь у них научиться? Сейчас все так охотно разговаривают с Джейлис, потому что ей шестнадцать и она хорошенькая, но такие вещи ведь быстро проходят. А быть важной и степенной, как тетка, она пока совсем не умеет. Марко, конечно, тоже не выглядит важным, но пугать и завораживать ему удается неплохо, этого не отнять. А уж в сочетании с ее хорошими манерами и внимательностью... Интересно, ученики на мельницах долго учатся? Сама Джейлис торчала у тетки уже целый год и, кажется, выучила у нее уже все, что могла, — по крайней мере, все интересное.
Джейлис попробовала заглянуть внутрь мельницы, но приоткрытая дверь с тихим стуком захлопнулась, а окно отвратительно бликовало. Джейлис рассматривала свое отражение и раздумывала, не нужна ли ей новая шаль, когда нитка у нее в руке недвусмысленно дернулась. Потом — еще раз. Не слишком сильно, но явно с умыслом.
Вокруг, как назло, было издевательски тихо — что внутри мельницы, что в деревне, что, тем более, в лесу. Что там этот Марко говорил? Попросить мельницу его спасти? Но это ведь шутка такая?
Джейлис вспомнила, что рассказывали на базаре утром. Как эта самая мельница катилась по реке сама по себе. Она с сомнением посмотрела на вращающиеся паруса, поскребла ногтем наличник. Постучала в дверь.
— Дитер? Прошу прощения? Эй!
Тишина. Джейлис ненавидела кричать, а уж слышать в ответ тишину просто терпеть не могла. И стоять в холоде и тишине — тоже. Закусив губу, Джейлис попробовала завязать глаза шарфом. Теперь она стояла в тишине и в темноте, а еще мерзла шея. Ой, да какого тролля?!
Она повязала шарф обратно, достала длинное изумрудное стеклышко и, глядя через него, отправилась к лесу.
Деревья словно притянули ее к себе: вот Джейлис миновала первое дерево — раскидистую трухлявую елку, — вот сделала пару шагов, пытаясь попадать в следы Марко и не выпускать из рук нитку, через цветное стекло казавшуюся коричневой... А вот уже вокруг нее все темное, почти как ночью, ветки колют лицо, а снегу лежит чуть ли не по пояс. Так далеко она раньше точно не заходила: Джейлис скорее почувствовала это, чем подумала. Чужая земля, нечеловеческая.
Идти было тяжело, и хотелось опустить стеклышко или выпустить нитку, освободить хотя бы одну руку, чтобы раздвинуть ветки или поправить шаль, — но Джейлис этого делать не стала, она умная.
Умная и вкусная.
Джейлис завертела головой, пока от зеленого цвета повсюду не начало тошнить, пробормотала «послышалось» — и тут заметила, что навстречу ей идет девушка. Незнакомка казалась на пару лет моложе Джейлис, у нее были светлые волосы и самое модное в мире приталенное пальто, расшитое жемчугом. И в волосах тоже — жемчуг, и даже зубы, кажется, походили на маленькие жемчужины. Джейлис едва не опустила стеклышко, чтобы рассмотреть все это как следует, но встретилась с незнакомкой взглядом и почти вдавила свое стеклышко в переносицу. Глаза у девушки были не то чтобы мертвые, но неживые. Нечеловеческие. И очень недобрые.
А еще она держалась за ее нитку.
— Здравствуй, — тихо проговорила Джейлис. — А где Марко?
Девушка выразительно облизала губы. Жемчужные зубки вдруг оказались заостренными, как у большой кошки, да и сам язык нечеловечески узким. У Джейлис даже голова