— Ничего и не отлично, — отрезала Джейлис, укротив так некстати взыгравшие муки совести. — Можно подумать, вам самим не интересно сделать жизнь вокруг чуть более волшебной?
— Нет, — с удовольствием ответил Марко, а Эйлерт виновато усмехнулся.
— Ладно. А просто повеселиться немного? — не сдалась Джейлис. — Или так и будем сидеть и дрожать от тех гадостей?
Марко и Эйлерт переглянулись и на мгновение стали похожи, как братья.
— Ладно, что и кому сказать хочешь? — решился Эйлерт, и Джейлис радостно потерла руки.
— Есть одна девушка...
Как ни смешно, но тяжелее всего оказалось незаметно подкинуть курицу в дом Юны. Людей там было не так много, но слишком уж они любили сидеть дома. Марко отпустил несколько мерзких шуток о том, что Джейлис ничего, кроме ерунды, придумать не может и вечно ищет самые дурацкие пути, а потом пару раз щелкнул пальцами, и сначала отец семейства ринулся к отхожему месту, а потом и мать сбежала на рынок.
Мьела, видно, то ли по делам ушла, то ли к своему ненаглядному, так что путь был практически свободен.
Сначала Марко по одному перемещал в дом зернышки пшеницы. Эйлерт все это время грустно заглядывал курице в глаза, и та, по крайней мере, не убегала, хотя периодически и порывалась захлопать крыльями. Джейлис пару раз обошла вокруг двора, чтобы, если что, успеть предупредить подельников, но на улице очень кстати поднялся ветер, и летящие в лицо злые снежинки отлично помогали от незваных гостей.
— Ну? — нетерпеливо спросила Джейлис, снова подходя к парням.
— Не отвлекай, — буркнул Марко и с омерзением ткнул в добротные доски дома. Те тут же стали прозрачными, будто стеклянными. Джейлис невольно попятилась — Юна стояла и смотрела словно бы прямо на них.
— С той стороны ничего не видно, — негромко успокоил ее Эйлерт.
— Давайте, — Марко постучал пальцем по стене, делая часть еще и неосязаемой.
Черная курица спрыгнула с рук Эйлерта и быстро проскользнула в дом, двигаясь по следу из зернышек. Джейлис, затаив дыхание, наблюдала за ее зигзагообразным движением. Не увидит ли Юна курицу слишком рано? Не испугается ли птица последующего визга?
Но повезло. Юна, слишком занятая собственными мыслями, продолжала разглядывать стену, или что там было с ее стороны, до того самого момента, пока курица не оказалась ровно за ее спиной.
— Юна...
— Ах! — девушка испуганно обернулась и попятилась.
— Не бойся, Юна. Я здесь лишь для того, чтобы передать послание от твоих предков.
— П-послание? — Юна выглядела такой ошарашенной, будто бы в обморок сейчас свалится. Запоздало Джейлис подумала, что, возможно, план был не так уж безупречен, но исправить его уже не получилось бы при всем желании.
— Ты — главная наша гордость. Твоя сестра — хорошая девушка, но слишком безответственная. А от тебя мы ждем великих свершений.
— Но... каких?
Джейлис быстро взглянула на Эйлерта, который и заколдовывал курицу, но тот лишь виновато пожал плечами. Вообще-то все должно было быть сформулировано куда проще! Бедная Юна, да ее ж удар сейчас хватит!
— Пряжа из-под твоей руки должна продаваться по всей стране...
Джейлис практически в голос застонала — в таком виде предсказание пугало, а вовсе не воодушевляло. Юна, впрочем, наоборот, успокоилась, перестала дрожать и склонила голову набок.
— Да как же я это сделаю? Даже в городе никогда все продать не удается, там столько своих прях...
— Тебе поможет будущий муж. Мы видим, что вы встретитесь до конца следующей зимы.
Щеки Юны порозовели, и она опустила ресницы.
— А он... ну... я его уже знаю?
— Узнаешь сердцем, — почти сердито отрезала курица и заспешила обратно к двери. — А сестре не завидуй.
— Бежим, — просипел Эйлерт, морщась — видно, заклинание особенно неприятно выворачивалось из-под пальцев.
— А курица? — все-таки спросила Джейлис, но мальчишки только раздраженно замахали руками. Убегая от все еще прозрачной, но уже начавшей темнеть стены, Джейлис думала, что вообще-то получилось очень даже неплохо.
Настоящая магия.
Глава шестая
— А что, если я сам отрублю себе руку?
Эйлерт посмотрел на него с высокомерной жалостью и на секунду сделался очень похож на Марко. Может, они все станут братьями, когда проживут вместе достаточно долго. Стефан не возражал бы.
— Или глаз выколю?
— Ну, тебе будет сложнее определять расстояние между предметами. А зачем?
— Я имею в виду — как жертву. Чтобы магия не забрала у меня жертву в самый неподходящий момент, понимаешь? А то это ж как на пороховой бочке жить.
— Так вот ты о чем. Нет, так нельзя. Это, к сожалению, не пространство сделок. Магия сама решит, когда пришла пора. Это может и после первого сильного заклинания случиться, и на смертном одре, когда особо и терять нечего.
Теперь Эйлерт немного напоминал Дитера. Наверное, дело было не в братстве, а в самом Эйлерте. Он отлично перенимал особенности собеседника — наверное, благодаря этому навыку ему и удавалось располагать всех к себе. На секунду Стефану даже захотелось рассказать ему про мельничку у себя за пазухой — Эйлерт наверняка знает не меньше Дитера и уж точно не будет так задаваться. Например, о том, что когда он злится, мельничка теплеет, словно пытаясь утешить. А если с ней говорить, вращает парусами то быстрее, то медленнее. Возможно, рано или поздно Стефан научится ее понимать.
Поэтому он не стал рассказывать: мельничка была его секретом. Настоящим, как у взрослых.
— Но страшно ведь так жить. Все время бояться.
— Для тебя, считай, золотая жила, — подмигнул ему Эйлерт. — Ты же на страхе колдуешь.
Интересно, какой он, когда не пытается никому понравиться? Когда остается в комнате один или когда спит? Хотя когда спит — вроде бы обычный, спокойный просто и серьезный.
— А на чем колдуешь ты?
Эйлерт покачал головой и тихо рассмеялся.
— А ты настырный. Подобная тактика работает чаще, чем мне кажется, да? — Стефан пожал плечами. — Не скажу, — продолжил Эйлерт. — Но это не потому, что я тебе не доверяю или плохо отношусь. Марко, например, тоже не знает.
— А Дитер?
— Учитель, думаю, догадывается. Но мы с ним это не обсуждали, я вообще люблю самостоятельность.
— Дитер иногда мысли читает, — мстительно вставил Стефан.
— Мои — вряд ли.
Стефан кивнул. Они с Эйлертом должны были практиковаться в простейшем изменении характеристик предметов — проще говоря, лепить из снега фигурки, просто глядя на них. Или, в случае Эйлерта, не глядя и вообще как можно незаметнее для постороннего глаза. Делая вид, например, что просто разговариваешь с товарищем.
Выдав самодовольное «мои — вряд ли», Эйлерт кивнул на сосульку на карнизе, которая сама собой превратилась в вырезанный изо льда миниатюрный меч с орнаментом на рукояти. Пока Стефан рассматривал его, соседняя сосулька превратилась в лук с тончайшей тетивой, а следующая — в колчан со стрелами.
— Потрясающе, — искренне восхитился Стефан. — Ты разбираешься в оружии?
— Да нет. Висят у отца в кабинете вместо картин, — Эйлерт на секунду смутился. — Тебе, наверное, лучше начать с простых снежков. А придет Марко или Дитер — забросаем их, хочешь?
Колдовство теперь давалось Стефану проще, чем в первый раз. Он прикрыл глаза.
Кровожадные феи из леса придут за своими яблоками и всех здесь сожрут.
Стефан проснется утром и поймет, что не может даже пальцем шевельнуть — в оплату у него забрали собственную силу.
На самом деле все это — только сон. Стефан сейчас откроет глаза, а вокруг гогочут мальчишки из приюта.
Главное было — верить в то, что представляешь. Хоть на секунду оказаться во всех этих ужасных местах.
Фея вопьется ему в горло, и будет