— То есть ничего жуткого? — уточнила Джейлис. — Вам не казалось, что на вас смотрит нечто злое, что в лодке сидит кто-то невидимый, или с топором что-то неладно?
Дина посмотрела на нее как на маленькую.
— Мы думали только друг о друге, — снисходительно объяснила она. — Так бывает, когда влюбляешься.
Так бывает, когда ты дурочка. Джейлис вот ни за что не позволит себе забыть ни о магии, ни о безопасности, пусть ей даже будет казаться из-за любви, что она превратилась в птицу и парит над миром. Все равно это не оправдание.
— И никаких ледяных фей вы не видели? — уточнила Джейлис.
— Нет, потому что их не бывает. Меня уже кто только о них не спрашивал, — ответила Дина.
— Я думала, может, вспомнилось что-нибудь еще.
— О таком не очень-то приятно вспоминать, — пробормотал Хейц. — Особенно хрупкой и нежной девушке.
— Не такая уж я и хрупкая, — возразила Дина, немного покраснев от удовольствия.
Что ж, Джейлис помогла помириться двум влюбленным сердцам, отличное применение своих сильных сторон. Теперь, видимо, пришло время развивать свои слабые стороны. Магию, например.
— Ладно, идите по домам, — разрешила она. — Что с вас взять.
— Я провожу, — тут же выпалил Хейц.
Дина кивнула:
— Конечно.
Джейлис проводила взглядом две удаляющиеся фигуры. На повороте они все-таки взялись за руки, смешно помедлив перед этим, как будто решаясь спуститься в темный погреб.
Тетка вообще-то не разрешала Джейлис разговаривать с подозреваемыми у нее дома. Да и разговаривать с темными магами, большими и маленькими, тоже не позволяла — вообще не хотела иметь ничего общего ни с колдовством, ни с их расследованием. Наверное, Джейлис тоже стыдилась бы на месте тетушки: подумать только, ты всю жизнь обманывала людей, заставляя их поверить в несуществующее, — а потом это несуществующее постучалось в твою дверь. А из-за Джейлис оно не просто постучалось, а пустилось в пляс на крыльце, как на празднике самой короткой ночи. Чуть ли не в окна заглядывало.
Разумеется, это не значило, что Джейлис собиралась останавливаться. Просто придется найти компромисс между семейной почтительностью и своими желаниями.
Сейчас, например, Джейлис решила осмотреть топор. На нем могла быть какая-нибудь мудреная, неочевидная магия. Да, странно будет, если Дитер ее не заметил, а она заметит, ну так у Дитера и нет дара к видениям.
Вроде бы в последний раз топор был у Марко с Эйлертом?
Дорога до мельницы успела стать привычной: было смешно вспоминать, как все переполошились, когда темные маги только появились в деревне. Большие скрипучие паруса, вертящиеся то быстрее, то медленнее, казались теперь такой же частью местного пейзажа, как широкая лента реки или ярко-зеленый, словно лягушка, дом Алтмана.
«А ведь когда-нибудь мельница исчезнет», — вдруг пришло в голову Джейлис. Темные маги не живут подолгу на одном месте. Еще пара месяцев или год — и мельница вместе со своими магами отправится еще куда-нибудь. И, даже если они согласятся взять с собой Джейлис, готова ли будет она сама расстаться с тетушкой, с деревней, которую она так любит, да даже с родителями, до которых можно добраться всего за день, если повезет с лошадьми и погодой? Не то чтобы за прошедший год ей хоть раз этого захотелось, но нельзя же быть полностью уверенной...
Ладно, что там Дитер говорил про власть над собственными эмоциями?
Мельница распахнула дверь, как только Джейлис оказалась на пороге, — а она ведь даже постучать не успела.
— Спасибо...
Внутри пахло зеленью. Не заваренными травами и не пыльными сушеными пучками под потолком, а новорожденными апрельскими травинками — сильный, чуть кисловатый запах, который ни с чем не перепутаешь. Ее любимый.
Или же хозяин мельницы тоже его любит.
— Добрый день! — крикнула Джейлис в темноту круглой центральной комнаты.
Ей не ответили. Точно, они же сегодня собирались творить какой-то ритуал, очень сложный и невероятно секретный (мужчины такие смешные, в любом возрасте). Наверное, сейчас они отправились отмечать завершение ритуала в ближайшую таверну — Марко любит выделываться, вот, видимо, и домчал их магией до самого города. Или же ритуал перенес их в опасное или потрясающее место, но тогда мельница вряд ли оставалась бы такой спокойной.
Значит, весенними травами здесь пахло специально для Джейлис.
— Мне так повезло, что ты... доверяешь мне. Считаешь своей. Я невероятно это ценю, понимаешь?
Может быть, даже и понимает, раз узнала откуда-то, какой у Джейлис любимый запах. Мельница щелкнула оконной рамой — скорее всего, просто принимала благодарность, но Джейлис почудилась в этом звуке какая-то тоска.
Ладно, она по делу пришла, а не односторонние разговоры вести.
— Я хочу топор поискать, — объяснила Джейлис. — С которым то ли Дина на Хейца набросилась, то ли Хейц — на Дину. Как думаешь, мне можно одолжить его, пока ребят нет?
Мельница скрипнула — кажется, утвердительно — и открыла дверь в одну из комнат.
— Спасибо.
Комната оказалась ученической спальней. Кровать Эйлерта была аккуратно заправлена: черно-белые клетки словно по линейке расчертили. У Стефана на покрывале валялись клочки бумаги, несколько перьев и одинокое яблоко. А Марко, кажется, вообще ночью забирался в гнездо из одежды, пледа, одеяла, пары подушек, носков и каких-то ниток, а сверху на все это небрежно накинул лохматую ярко-рыжую тряпку: еще чуть-чуть, и оскалится на Джейлис, как уличная псина.
На полу валялся разноцветный половичок — интересно, кто-то из парней постарался или сама мельница добавила уюта? На стенах торчала пара полочек — несколько книг, стопки бумаги, чернильница в виде огромной стрекозы, камни с красными и синими прожилками, кусочки янтаря, пара каштанов.
На подоконнике дремала Эйлертова змея с куриными ногами. Когда Джейлис посмотрела на нее, та подняла голову и уставилась на нее в ответ.
— Привет, Елка! — вежливо улыбнулась Джейлис. — Ты понимаешь меня?
Елка фыркнула и разве что глаза не закатила. Самого Эйлерта-то Елка, конечно, понимала и даже разговаривала с ним — просто передавала картинки без помощи языка, наверное. Но мало ли, вдруг у нее это было только с хозяином? Или Эйлерт вообще рисовался перед ними, а на самом деле змея-нечисть была просто неразумным домашним животным, вроде ручной вороны? В отличие от Марко, похожего на задиристого петушка, и даже от Дитера, который был не прочь порисоваться, Эйлерт всегда оставался сдержанным и спокойным. Благодаря этому он мог создать видимость чего угодно, и никогда не было понятно до конца, искренен он или нет. В свое время родители наверняка прочили его в послы или политики.
— Ты не видела топор?
Улыбка Джейлис, наверное, выглядела искусственно. Наверняка Елка в глубине души считает всех людей недоумками. Или только девушек. Или вообще только Джейлис.
Елка поскребла когтем подоконник, потом сбежала вниз по стене, как странный длиннющий паук, подошла к кровати Эйлерта и снова поскребла когтем.
— Спасибо.
Джейлис осторожно опустилась на корточки и заглянула под кровать. Даже там у Эйлерта не было пыли. Хотя чему тут удивляться? Аккуратный человек аккуратен во всем. На полу поблескивал топор, и Джейлис, протянув руку, осторожно вытянула его на свет. К рукояти прицепился какой-то кулон. Джейлис сжала его в кулаке и почувствовала ласковое тепло, как будто ей удалось поймать солнечный луч.
Внешне амулет тоже напоминал кусочек солнечного тепла: на толстой черной нити висела капелька светлого янтаря с россыпью темно-желтых точек внутри. Каплю обрамляли причудливые деревянные завитушки. Джейлис медленно провела по ним пальцем: пожалуй, человек не смог бы сделать это так искусно —