— Почему ты ко мне подлизываешься?
Секунду Марко смотрел на Стефана так, словно тот его ударил или украл что-то: брови взлетели вверх, а глаза стали большими-большими. Потом хохотнул. Небольно стукнул кулаком в плечо.
— Потому что не хватало мне еще, чтобы ты тут в штанишки наложил от страха. Или спрятался под кровать и выходить отказался, или еще чего. Нам каждый маг будет нужен, а ты неплохо справляешься, хотя и дурак. Или ты на глупости и колдуешь, а?
Он расхохотался уже громче и пихнул Стефана еще раз.
— Глупость не эмоция, — буркнул Стефан. — А успокаивать ты вообще не умеешь, потому что сам боишься.
— Неправда!
— Правда!
— Да не боюсь я... — Марко поскреб затылок. — Я злюсь. Так весело и просто все было — но нет, обязательно какая-то пакость должна была начаться! Чтобы все ходили насупленные и никто не понимал ничего! Эйлерт вот, может, понимает, он башковитый, но куда он пошел? Сидеть с Джейлис! И она его почему-то не прогоняет, а!
— Да его никогда никто не прогонял, это ж Эйлерт.
— Я прогонял, вообще-то. Когда он просил научить его мои любимые заклинания творить.
— Ты просто кого угодно прогонишь, тут нашла коса на камень.
— Ценнейший навык для темного мага, между прочим. Иначе в любой деревне начнется «моя курочка несет слишком мелкие яйца, не то что соседская», «у петушка голос больно противный», «а сделайте мне такие широкие плечи, чтобы все девицы от восторга рты пораскрывали», «а мне волосы такие золотые, чтобы аж в темноте светились»...
— Я понял.
— «А приворожите для меня сразу всех рыночных торговцев, чтобы цену не задирали», «придумайте, кем мне стать, когда вырасту», «пусть ваша мельница меня до города подкинет, а то лошадка устала, а мне срочно надо», «а клопов можете вывести», «наколдуйте мне денег, вам же, небось, достаточно пальцами щелкнуть»...
Стефан попробовал улыбнуться — в другое время он бы, наверное, рассмеялся в голос: Марко очень потешно изображал разных людей. Но сейчас страх словно окутывал его тончайшей тканью, прозрачной, но зато во много слоев, так что Стефан был по отдельности, а мир — по отдельности.
— Каково это вообще? — спросил он, хотя собирался молчать и поддакивать. — Быть мельницей.
Марко сразу посерьезнел.
— Мне почем знать, мелкий? Ее спроси. Его, то есть, — он побарабанил костяшками по стене, стукнул кулаком. — Пауль, да? Что молчишь, сказать нечего? Ай! Занозу посадил, представляешь! Ух, злой какой!
— Не надо, — попросил Стефан. — Жалко его.
— Еще бы.
— Как думаешь, он помнит свою жизнь? Как его звали, что ему нравилось делать?
— О чем он мечтал, кого любил, чего боялся... — передразнил его Марко. — Это омут отчаяния, мелкий, выплывай давай оттуда. О некоторых вещах лучше всего просто не думать.
— Как можно взять и не думать?
— Молча. Взял и сделал, ты темный маг или кто?
Стефан попробовал перестать думать о мельницах, о Пауле, о себе-мельнице, о мертвых братишках и сестренках Дитера... Что бы он сам почувствовал, если бы оказалось, что все ребята из его приюта мертвы? Храбрился бы, конечно, сказал бы, что не помнит уже, как их зовут и как они выглядят, но на самом деле все бы он помнил...
А если Марко сделает из него мельницу, магия ведь уже не возьмет плату, да? Можно будет утешаться этим. Если мельницам вообще требуется утешение.
В комнате вдруг слабо запахло мятой и хвоей. Приятный запах, успокаивающий. Что Пауль пытается этим сказать, что любил гулять по лесу и собирать травы? Или он просто хочет порадовать их с Марко чем-то приятным? Или окно где-то открылось, а хвоей из леса тянет?
— Конечно, ему надо было нормально нам рассказать, — Марко тоже погрузился в свои мысли, но теперь вот заговорил. — А то хорош учитель: есть огромная куча навоза, прыгайте в нее и придумайте там что-нибудь, а я что, я рядом постою...
— А как — нормально?
— Может, получилось бы с кем-нибудь договориться? У тебя вон бабка умирающая есть? У меня тоже нет, но, если бы была, я бы мог из нее мельницу сделать, все лучше, чем в могиле лежать. У Эйлерта, небось, много умирающих родственников, но он, вот незадача, порвал все связи с семьей, ритуал даже провел. Вот бы его предупредил кто, да?! Учитель его, например?!
— Да наверняка нельзя бабку...
— Ты мелкий просто. Думаешь, взрослые всегда все правильно делают? А ничего подобного! Думаешь, ты вот вырастешь — и что-то изменится? Ты просто повыше будешь да за девчонками бегать начнешь, вот и вся разница, понял?
— Конечно. Ты вон почти взрослый — а недотепа, каких поискать.
— Именно, мелкий, именно!
Марко даже не обиделся — тоже, значит, боялся.
***
Эйлерт уселся прямо на пол и привалился спиной к кровати. Как будто Джейлис — благородная дама, а он — верный рыцарь, охраняющий ее сон и не смеющий даже коснуться края ее одежды, ах!
На самом деле Джейлис была бы совсем не против, окажись Эйлерт поближе, да даже ляг он и обними ее. Каждый раз после видений становилось ужасно холодно, тело словно забывало, что оно принадлежит человеку, а не реке или магическому существу. К тому же последний ритуал в разы отличался от всего, что было раньше. Могильный холод пробирался до самых костей, и они отвратительно протяжно ныли, как ни повернись.
Так что теплое человеческое объятие Джейлис бы определенно не помешало. Другой вопрос, что не зря все девушки и парни постарше вечно посмеивались, мол, вырастешь — поймешь все эти странные игрища. Дина вон тоже, небось, позволила Хейцу нарубить хворост, хотя сама не хуже него с топором обращалась. Иногда просто нужно подыграть...
Или это будет жестоко по отношению к мельнице? К Паулю. Джейлис провела пальцами по шершавой деревянной стене и снова услышала запах зелени — едва уловимый, его, наверное, даже Эйлерт не чувствовал.
Нужно было сказать что-нибудь Паулю — чтобы он, по крайней мере, знал, что Джейлис о нем думает. Но что ты скажешь в таких обстоятельствах?
«Спасибо, что спас меня»?
«Так жаль, что с тобой все это произошло»?
Но ведь если не с ним, то с Дитером, да? Невыносимо.
«Что бы ни случилось, я всю жизнь буду помнить тебя и твою историю»?
Слишком сентиментально, как на картинке, где сидящие рядком девицы слушают незамысловатую песенку и утирают слезы вышитыми платочками.
Янтарный амулет на шее у Джейлис слегка потеплел. Моргнув несколько раз, Джейлис крепко сжала его в кулаке.
— Как ты? — спросил Эйлерт, не вставая с пола.
Амулет тут же остыл.
— Не знаю, — честно ответила Джейлис. — Тебе удобно там лежать?
— На полу лучше думается.
Впрочем, он подвинулся поближе, чтобы они могли шептаться, не боясь, что кто-то подслушает.
— Как думаешь, много кто погибнет? — наконец спросила Джейлис.
— Мы с тобой как-то об этом говорили. Ты тогда сказала, что, если понадобится, пожертвуешь кем угодно, — спокойно напомнил Эйлерт, и Джейлис с досадой поморщилась:
— Не глупи. Одно дело просто так говорить, а другое — когда оно на самом деле случиться может!
— Да я понимаю. Вспомнил просто.
Эйлерт устало прикрыл глаза ладонью и пожал плечами.
— Если даже учитель не понимает, что это за напасть... Не знаю. Может, уже сейчас спасать некого.
— Да нет, не может такого быть, — глухо возразила Джейлис. Ей сразу же представилась мертвая тетушка: густо накрашенная, в бархатном платье, на раскинутых в стороны руках