В обеденный перерыв около одного из штамповочных агрегатов собрались почти все рабочие цеха. Испытывалось новое приспособление. Люди с интересом наблюдали, как пневматическое устройство сбрасывало поковки. Но детали почему-то не скользили по лотку, а падали на пол, не достигая тары.
Снова и снова повторял свой опыт механик Смелик. И каждый раз все кончалось тем же.
Вытер пот со лба, огляделся. Одни смотрят на него сочувственно, на лицах других, готовность в любую минуту прийти на помощь.
Механику же казалось: сейчас подложит прокладку, чуть повернет приспособление — и все наладится. «Ура» ему, конечно, не закричат, качать не станут, но ему и не надо этого. Лишь бы дело сделать. Тогда на данной операции будет полностью ликвидирован ручной труд и высвободится четыре человека. Деталей будет выпускаться больше.
И он снова и снова что-то регулировал, подвинчивал. Со всех сторон сыпались советы: люди ждали. Но нет, не вышло, в который уже раз…
Опустив голову, механик ушел. В чем-то, видимо, он серьезно просчитался. Но в чем?
И снова бессонные ночи, расчеты, пересчеты, новые и новые вычисления.
— Упрямство заело, — говорили про него некоторые. — Понимает, что не получится ничего, а вот смириться не может.
Однако те, кто так считал, глубоко ошибались. Не упрямство, а желание во что бы то ни стало принести пользу заводу, оправдать надежды тех, ради кого он старался, пробуждало у человека волю к победе. Наконец наступил такой день, когда в кузнечном цехе Челябинского кузнечно-прессового завода об этом человеке заговорили с признательностью: додумался-таки! Было конечно, приятно, но самую большую радость он испытывал, когда думал, что теперь и на других агрегатах можно сделать то же самое. Рождались новые мысли, планы, еще более заманчивые и в то же время трудные.
Нелегкие дни выпали и на долю Людмилы Пироговой, шлифовщицы Златоустовокого завода имени Ленина. Работа, за которую она взялась, отнимала много энергии. Точно так же, как и у ее предшественниц. Но если их на эту трудоемкую, недостаточно освоенную операцию ставило начальство, то Пирогова сама, следуя примеру Валентины Гагановой, перешла на «узкое место», решила показать, что и здесь можно выполнять и перевыполнять задание, научить этому других. Но одно дело — думать, другое — делать. Шло время, а Людмила даже с нормой не справлялась.
— Брось чудить, Людка! — подходили к ней подружки. — Возвращайся к нам, опять будешь в передовиках.
Но девушка отвечала:
— Вернулась бы, если бы вот не это. — И показала девчатам на соседние станки, где операции выполнялись неудачно. — Сама освою процесс изготовления изделий, научу этому других, тогда и вернусь назад.
Так оно и случилось в дальнейшем. Имя Люды Пироговой стало известно всему заводу, о ней с уважением отзывались все рабочие. Многих научила девушка высокопроизводительным приемам труда.
…Уфалейский журналист В. Черепанов в юные годы трудился на железной дороге. Ему приходилось наравне со взрослыми таскать на себе тяжелые, пропитанные смолой шпалы, ворочать огромные камни. Однажды он заметил, как длинный отрезок рельсы, небрежно уложенный на подставки, начал сползать с высокой крутой насыпи. Под насыпью находились ничего не подозревавшие люди. Времени на раздумье не было. Черепанов кинулся к рельсе и успел ухватиться за конец. От непомерной тяжести у него потемнело в глазах. И он не удержался, полетел вслед за ней. Рельса выскользнула из рук, но люди все-таки успели разбежаться.
Юноша оказался в больнице. Когда он выздоровел, ему было запрещено заниматься физическим трудом. Что же делать? Неужели у него меньше силы воли, чтобы победить недуг?! Другие будут работать там, где это необходимо. А он?
Еще раз Черепанов побывал у врача. Тот ничего утешительного не сказал, однако посоветовал ему заниматься спортом. Вместе с врачом парень разработал специальную программу.
Каждый день, невзирая ни на что, он совершал теперь небольшие пробежки, выполнял гимнастические упражнения. Неделя за неделей, месяц за месяцем. Постепенно дистанции бега увеличивались, комплекс упражнений усложнялся. Наступало лето — купался, зимой ходил на лыжах.
Миновало два года. Настало время службы в рядах Советской Армии. Прошел медицинскую комиссию — годен! Снова такой же, как все, снова будет выполнять все то, что от него потребуется. Лишь бы приносить больше пользы людям, любимой Родине.
— Сильные духом, — говорят у нас про таких.
Вырабатывая в себе силу воли, проявляя упорство, настойчивость, такие люди побеждают, казалось бы, непреодолимые трудности. Это ли не одно из высших достоинств советского человека — творца, созидателя?!
Заботой о других себя возвысишь
— Задумал — сделай, дал слово — непременно сдержи, если не хочешь, чтобы твоя честь, честь твоего коллектива оказалась запятнанной. Под таким девизом трудятся миллионы советских юношей и девушек.
Но есть у них еще одно святое правило: ни в коем случае не добиваться этого за счет других. Иначе — грош цена всем твоим усилиям, иначе нет у тебя ни чести, ни достоинства, ни гордости — ты просто-напросто эгоист, себялюбец, готовый ради собственной славы пожертвовать интересами товарищей.
Бригада горнорабочих Леонида Шуплецова первой на шахте № 50 треста «Копейскуголь» включилась в соревнование за звание бригад коммунистического труда. Коллектив принял повышенные обязательства. А через некоторое время первое испытание — поступили новые отбойные молотки. На соседних шахтах с помощью таких молотков уже пробовали вести добычу — результаты пока что оказались неутешительными. Правда, если судить по сообщениям из Донбасса, это явление временное. Но руководство шахты начало беспокоиться: вдруг молотки окажутся неприменимыми к местным условиям. Было же так, когда внедряли новые образцы угольных комбайнов. А бригада Шуплецова борется за высокое звание, опозорится с первых дней. Не лучше ли передать молотки другим коллективам… Однако ребята из бригады Леонида запротестовали:
— Если неудача грозит другим, — сказали они, — то за чужие спины нам прятаться не пристало.
И молодые шахтеры дружно взялись за освоение новой техники. Долго, если можно так выразиться, приноравливались они к новым молоткам. Зато потом выработка за смену у них увеличилась с шести с половиной тонн до семнадцати.
Вот теперь молодежь имела все права гордиться достигнутым. Но даже и после этого ребята не пожелали оставаться в привилегированном положении. Они стали просить руководство, чтобы новые молотки были поделены между всеми бригадами. И, наверное, настояли бы на своем, если бы на шахту не прибыло этих молотков столько, сколько нужно всем.
Можно привести множество примеров и того, как комсомольцы берут на себя двойную нагрузку, лишь бы от этого выиграли общие интересы, лишь бы это помогло другим. На Магнитогорском метизно-механическом заводе, например, шесть слесарей-сборщиков во главе с бригадиром Семеном Яшиным взяли обязательство — содействовать механизации трудоемких процессов в цехе. В частности, они решили проложить пути