* * *
Я вернулась в пятницу вечером. С чемоданом, усталым лицом и равнодушием в голосе.
Влад встретил меня на пороге, как будто ничего не было. Словно все ночи, пока я «работала в Ярославле», он не развлекался с другой на нашей постели.
Словно не топтал мою любовь к нему.
— Устала? — спросил он, улыбаясь в тридцать два зуба. — Я приготовил пасту. Откроем вино?
Я киваю. Да. Почему бы и нет. Откроем.
За ужином он оживлённо болтал. Рассказывал, как скучал. Было одиноко. Без меня. Я молча кивала, посасывая одинокий бокал белого полусухого. Меня уже выворачивало от него. Вина и Влада.
Ем молча, пью медленно. Готовлю месть. Холодной.
Вино, впрочем, вкусное, но только теперь вкус отдаёт железом.
Он нежно гладит мою руку. Романтик…
— Ты такая красивая... — шепчет он. Я чуть улыбаюсь.
Поздний вечер.
Он уже был в спальне. Я — в ванне. Моюсь, как актриса перед последней сценой.
Выхожу — в его любимом кружевном белье. Чёрном.
Влад замер от неожиданного и нежданного сюрприза. Секса не было месяца два или три. Мы же женаты, всё же.
— Господи, Ната…
— Я тоже скучала, — пропела я.
И на этот раз — правда.
Мы начали «волшебное действо». Я знаю каждое движение. Каждое слово, которое заводило его с ней. Повторяю. Точно. Как она. Копирую тютелька в тютельку.
В глазах муженька читался детский восторг. Как у мальчишки, получившего всё и сразу.
— Что на тебя нашло? — произносит Владик, тяжело дыша.
— Ты просто вдохновил меня, Влад, — шепчу ему на ухо.
В какой-то момент я вижу: он начинает понимать. Что-то не так. Я слишком точна.
Слишком... Дежавю.
Но уже поздно. Пауза невозможна — Влад на пределе, яйца горят. Он идёт до конца, а я — с ним.
Потом я медленно встала. Спокойно, как будто просто захотела накинуть плед на голые плечи. А сама подошла к тумбе и взяла пульт.
Нажимаю функцию «Воспроизвести».
На экране телевизора — наша квартира. Наша постель. И они. Сцены, ночь за ночью, повторяющиеся, грязные, откровенные. Шлюшные. Звук включён. Голоса, стоны, его фразы. Всё.
Владик вскочил с кровати, ошарашенный.
— Что за... Это что?..
Я не смотрю на него. Полностью проигнорировала ублюдка.
Подошла к одному шкафу, достала его спортивную сумку, открыла второй — сгребла все вещи и, бросив их в «пылесборник», вручила, даже не застегнув, прямо ему в руки. Собирать изменнику вещи аккуратно, как любимому — увольте меня от этой участи!
Он стоял на коленях перед экраном, как перед алтарём в аду.
— Ната… это не то, что ты думаешь… — Влад пытался заглушить телевизор. Запинался. Пот заливал лицо предателя.
«Сука, а не мужик!»
Я достала его паспорт и ключи от его колымаги, положила в карман куртки.
Остановившись у самой двери в коридор, тяжело вздохнула, собираясь с духом, и наконец произнесла:
— Я просто смотрела. Пока не захотела, чтобы ты тоже увидел. Квартира оформлена на меня. Выметайся.
Мне доставило истинное удовольствие его рожа в этот момент. По прошествии семи минут моя жизнь навсегда изменилась — после того как я закрыла за ним дверь.
Замки — завтра. Вещи — Почтой России.
Легко на душе, как никогда.
Позади — экран, разбитый бывший муж и всё, что было между нами. Впереди — тишина.
И новая.
Прошло время…
Прошло два месяца. Владик пытался писать, названивал с чужих номеров, стоял у подъезда — но всё стихло, когда я скинула фото экрана с заявлением в полицию.
Жизнь медленно возвращалась.
Я снова начала есть по утрам, слушать музыку в наушниках и улыбаться не по заказу.
На работе появился кто-то, кто говорил со мной не «по делу», а просто так.
Его звали Саша — из отдела аналитики. Спокойный, внимательный, с чуть неловкой улыбкой.
Однажды он протянул мне кофе, задержав взгляд:
— Ты сегодня особенно красиво выглядишь.
Я засмеялась. Не покраснела — именно засмеялась.
— А ты сегодня особенно смелый.
Мы стали обедать вместе. Переписываться.
Роман? Пока нет. Но что-то тёплое есть.
А главное — я больше не смотрю на чужие жизни в экране. Я начинаю жить свою.
3 РАССКАЗ
ДНК не лечит сердце
Если бы я знала, что самое страшное предательство — не в измене, а в сомнении в любимом человеке, я бы, может быть, хоть как-то подготовилась.
Но кто вообще может быть готов к такому?!
Что твой любимый человек однажды посмотрит на тебя как на чужую.
С отпечатком презрения и брезгливости на лице.
Мы жили вместе третий год. В квартире, где даже ложки были подобраны под цвет подушек, а на стене висели наши общие фотографии с путешествий — счастье, запечатленное на матовой бумаге. Мы даже уже планировали свадьбу. Имена детей обсуждали в шутку, но всё чаще — всерьёз. Я знала, что он именно тот, с кем можно и в горе, и в радость, и в бессонные ночи с температурой и жутким кашлем, и в воскресные завтраки в прикольных пижамах с хвостами динозавров.
А потом пришло утро, изменившее всю мою жизнь.
Две полоски.
Не мираж. Настоящие. Не подрисованные!
Я долго сидела в ванной, прижав тест к груди — как что-то священное и несбыточное для меня. Чудо, одним словом.
А потом — медленно вышла на кухню. Босиком. С влажными от слёз счастья глазами.
Илья наливал кофе в этот момент. Обернулся, услышав мои тихие шаги, и… его улыбка тут же исчезла, когда он увидел моё зареванное лицо.
— Что случилось?
— Илья... — выдох. — Я беременна.
Долгие секунды молчания. Пауза. Задержка дыхания.
— Что? — тихо и… безрадостно?..
— У нас будет ребёнок, Илья.
Он опустил взгляд в пол и поджал губы.
Как будто из моего рта вырвалось нечто запретное, то, чего он никак не ждал и не хотел слышать.
Как будто я сказала «я умираю», а не «я беременна».
— Это... ты уверена? — переспросил он.
— Да. Несколько тестов. И врач тоже вчера подтвердил. Это... это чудо, Илья. Ведь мне говорили, что шансов почти нет.
«Их мало. Ты — моё чудо», — хотелось буквально кричать на весь мир, который говорил мне большое «нет».
Именно в эту секунду — с моей надеждой, со светом в глазах — он как будто сломался.
Из моего Ильи вылезла сущность, с которой я не была знакома.
— Подожди. Ты же... ты говорила, что не можешь. Что шансов мало. Почти наверняка. Как это тогда вообще