— Это Куло, — стиснув зубы, пояснила Энни. Сейчас ей опять придется врать. Который раз за сегодня. — Сын кухарки Вилмы. Он жил у нас на конюшне. Дезмонд жалел его и поручал легкую работу. Я не видела, кого предупреждала об опасности Вилма, но могла бы и догадаться.
— Теперь все сходится. Вилма боялась, что пострадает ее сын, потому и выдала себя, проявив агрессию, — задумчиво сказал Фуко. — А что же доктор? Это единственное слепое место в вашей истории.
— В замок он больше не приходил. Так что я не знаю, что с ним. Может, он ушел домой?
— Вы говорили, он должен был ждать в лесу герцога Уэйна?
— Именно так.
— То есть вы полагаете, что он, не дождавшись вашего мужа, просто отправился домой?
Энни пожала плечами.
— Я не знаю.
— Надо хорошенько прочесать лес, — обратился Фуко к подчиненным. — Ваша светлость, я провожу вас домой. Насчет тела кухарки не переживайте, я направлю к вам могильщика. И на всякий случай не покидайте Ольстен, вдруг у прево возникнут к вам вопросы.
— Да куда я уеду? — печально улыбнулась Энни. — Мне нужно организовать достойные похороны.
Энни попала в замок только к вечеру. Блуждания по лесу, моральные потрясения вытянули все силы. Наоми и Кристиан давно ждали ее, расположившись в гостиной. Благодаря чуткому нюху Наоми, им удалось не пересечься с гвардейцами. К тому же Наоми нашла то, что хотела, и теперь нога Жана в странной конструкции из палок и глины, напоминала средней толщины бревно.
— Как все прошло? — поинтересовался Кристиан, усаживаясь поближе к Энни. Он сбрил бороду и теперь был похож на холеного щеголя, вырядившегося для потехи в обноски.
— Лучше, чем думала. Мне не пришлось идти к прево. Его люди сами ко мне наведались. Надеюсь, у меня получилось их убедить. Столько я за всю жизнь не врала. Все-таки, Жан, прево отреагировал на твое обращение.
— Хм, — недоверчиво хмыкнул Жан, — вряд ли, он и слушать меня не хотел. Может, здесь кроется что-то другое. То, о чем мы пока не знаем.
— Поживем увидим. Нужно сообщить Ханне, что ты здесь. Она с ума сходит. Я завтра с утра навещу отца.
— Я с тобой, — вызвался Кристиан.
— Нет, — Энни покачала головой. — Тебе нельзя появляться в Ольстене. Лучше побудь здесь, сколько захочешь, а потом поезжай к бабушке.
— А как же ты? — Кристиану не понравилось, что Энни его спроваживает.
— А я буду организовывать похороны, общаться с прево и изображать убитую горем вдову.
— Я помогу тебе с организацией, если позволишь. Все же я знаю толк в подобных мероприятиях, — подала голос Розалинда. Сегодня она выглядела посвежевшей, не такой измученной.
— Буду очень благодарна. Я не знаю, как к этому подступиться.
— И не переживай, братик, — Розалинда подмигнула Кристиану. — Можешь ехать спокойно. Я за Энни пригляжу.
— Спасибо, сестричка. И ты туда же. Наоми, ты со мной?
Жан приподнялся на подушках. Тема разговора его явно заинтересовала. Глаза его впились в Наоми.
Девушка ответила Кристиану легким покачиванием головы. Жан вздохнул с облегчением.
— А как же вознаграждение? Ты мне все уши о нем прожужжала, — улыбнулся Кристиан, дразня ее.
Жан метнул на него недобрый взгляд и внутренне напрягся.
— Я передумала. Не надо мне ничего.
— Наоми, ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь. И если тебе было обещано вознаграждение, ты его должна получить. Отныне это твой замок. В конце концов, какой же лес без ругару? — улыбнулась Энни.
Наоми поперхнулась.
— Это слишком щедро, — попыталась отказаться она. Со всей ее меркантильностью, она не могла принять такой дорогой дар.
— Разве Кристиан этого не стоит? — ввела ее в еще больший ступор Энни.
— А с каких пор ты измеряешь мою ценность замками? — поинтересовался Кристиан, не зная радоваться или обижаться.
— Не замками, а замком! — Энни подняла палец вверх. — Не самым новым, расположенным в захолустье и пользующимся плохой репутацией. И то мне теперь кажется, что я слегка переплачиваю.
Жан, не сдерживаясь, расхохотался.
Энни бросила на него хитрый взгляд и продолжила:
— Но если учесть, что Наоми спасла не только Кристиана, но и Жана, в общей сложности как раз замок и выходит.
— Погоди, то есть Кристиан стоит почти замок, а я так — довесочек? Мелочевка на сдачу? — возмутился он. — Ну спасибо, подруга. В следующий раз, как тебе понадобится помощь, я триста раз подумаю, прежде чем тебя выручать.
— Да ладно тебе, хорош дуться, — Энни подскочила с кресла и взъерошила ему волосы.
За приятной беседой с друзьями время всегда течет незаметно. Но усталость все равно берет свое. Подавляя зевки, Энни распрощалась со всеми и поднялась к себе. Чуть погодя, Кристиан тоже сказал, что хочет спать.
Но пошел он не к себе, а туда, куда его звало сердце, и сами несли ноги. Тихонько он постучал в манившую дверь. Не дождавшись ответа, вошел в комнату.
Свечи были погашены, но жарко пылал камин, слабо освещая спальню. Энни сидела у камина и поглаживала Хока, дремлющего рядом на овечьей шкуре. Пес негромко похрапывал.
— Опять прогонишь меня? — спросил Кристиан, присаживаясь рядом с ней.
Она покачала головой.
— Энни, ты отталкиваешь меня потому, что я жил под одной крышей с Наоми? Она мне как сестра. Как Жан для тебя. Я никогда не видел в ней кого-то другого. Ничего и никогда у меня не было с Наоми. Даже в мыслях.
В глубине души Энни жаждала услышать эти слова. С ее богатой фантазией она могла придумать себе любую историю, поверить в нее, а потом искать подтверждение своим домыслам в случайных фразах, взглядах, жестах. Она думала, что если услышит подобное, с ее сердца упадет тяжелый камень. Но камень все так же давил.
Она пристально посмотрела на Кристиана и между ее бровями пролегла глубокая складка:
— Зато у меня все было с Уэйном.
Фраза прозвучала горько и зло. Энни сама такого не ожидала.
— Ты была замужем за ним, — просто ответил Кристиан. — Было бы странно, если б было иначе.
Изнутри рвались слова, что Уэйн опоил ее особыми травами, что каждый раз она представляла на месте мужа его, Кристиана. Но все это звучало бы как оправдания, поэтому она заперла их глубоко в себе.
— Я потеряла ребенка. Возможно, я никогда больше не смогу стать матерью.
— Я не знаю, что сказать, — после длительной паузы негромко произнес Кристиан. По своей матери он знал, как много дети значат для женщины. Он искал слова, чтобы утешить Энни,