Однако кто-то успел схватиться за оружие или, как вот здесь, наверху запереться. Да еще, судя по всему, взять заложницу.
Шаг, второй, взлетел по ступеням наверх. Здесь прямо плотно, народу много. Десятка два моих бойцов рассредоточились по этажу. В комнатах стоял шум. Кого-то вязали, где-то слышались звуки пинков и оплеух. Кто-то отбрехивался, орал, увещевал:
— Царь! Царь! С вас всех шкуру спустит! Со всех! Псы!
В дальней комнате голосила женщина:
— Да вы на кого руку…
— Уймись! — Орали на нее в ответ. — По-хорошему иди, а то осерчаю!
— Царь вам задаст! Прогневали вы его!
Царь? Интересно какой? Василия же они сами скинуть хотели. Неужто Мстиславский на трон сам влез? Или уже Сигизмунд или сын его Владислав? Уже цари? Смута — царей этих расплодилось. Кто войском командует, уже и царем себя считает. Дожили.
От таких мыслей кривая усмешка заиграла на моем лице.
— Господарь. — Замерший ближе всего к лестнице боец вытянулся по струнке при виде меня.
Еще с десяток молодцев притащили, видимо снизу лавку и пытались ею выбить дверь. Судя по запомненной мной структуре похожих зданий, ломились они сейчас в покои воеводы. Самые большие и самые значимые.
— Что там? — В полумраке я понимал, что еще пара молодецких ударов и двери не станет. Не выдержит. Только как раз оттуда раздавались крики.
— Господарь. Да двое там, заперлись с девкой какой-то…
Девкой! Зараза!
— Мы ее убьем! Ей-богу! Убьем! — Донеслось с той стороны достаточно паническое. — Коней нам и проход! Порежем девку, клянусь! Живыми не дадимся!
Ну порежешь ты ее, а мы тебя. И что? Нет, так переговоры не ведутся.
— Оболенский, ты⁈ — Выкрикнул я в ответ. — Не дури. Убьешь ее и всем вам конец.
— Сдох твой Оболенский! — Раздалось громкое, уже близкое к истерическому из-за двери. — Да и клал я на него. На всех. Черт! Дьявол! Бесы! Только пикни, тварь!
Говорящий смешался. Судя по всему, этот нервный как раз и удерживал девушку. Его голос сменился другим, более басовитым и собранным.
— Мне и брату моему уйти дайте, и девка ваша! Нам жизни наши нужны. Больше ничего.
Вести переговоры с террористами не в моей логике. Но, сейчас на кону жизнь и без того настрадавшейся девушки. Феодосию надо спасать. Если это, конечно, она, а не кто-то еще. Княжна? Странно, что они ее так назвали.
Да плевать, там кто-то захвачен двумя паникующими дураками. Даже если это служанка, ее нужно вытащить.
— Так, бойцы, расступись. — Приказал я.
Служилые люди почтительно освободили проход, лавку поставили на пол. Вжались в стены, сопели, готовые вновь ринуться на штурм. Ну а я подошел к двери. Прижался вслушиваясь.
— Спокойно. — Проговорил. Повторил. — Спокойно. Ваши жизни нам не нужны.
— Врешь! Твои люди Сеньку порешили.
М-да, не повезло Сеньке. Знать бы еще кто это?
Ну а что вы хотели? Бывает такое во время штурма. Попал под горячую руку. Нечего за саблю хвататься. Когда идет захват здания всем надо аккуратно ложиться рожей в пол и тогда шансы пострадать сильно снижаются. Может, пару пинков отвесят, но вряд ли больше. А если штурмующие видят, что ты за оружие хватаешься, в них просыпается естественный инстинкт самосохранения со всеми вытекающими.
Думай, Игорь, думай.
— Вас как звать-то, братья? Откуда вы? Кто будете?
Надо их раскачать, заболтать, а дальше войти и решить ситуацию по месту. Так сказать.
— Тебе какая… — Но истерически дергающийся голос перебил другой, более спокойный.
— Сам, кто будешь? Мы люди князя Мстиславского, ему служим. — Сбился, добавил. — Служили. Нам на князей, на дрязги эти… Нам жить охота.
И тут у меня родилась интересная идея в голове.
— Данилов я. Игорь. Вы же знать меня должны. Раз Мстиславскому служили.
— Игорь? — С недоверием произнес тот, что поспокойнее был. — Игорь, так ты же на юг ушел и… Сгинул там.
— Да как же сгинул-то я. Живой. — Я рассмеялся, стараясь казаться естественным. — Что же я, своих знакомцев бить буду. Только по голосам не припомню, кто вы такие.
— А как ты здесь? Ты же… Татары же…
Качай, Игорь! Давай.
— Да вы что, голос мой не узнаете? Вы открывайте. Я здесь один, люди мои отступили.
Я махнул своим, чтобы они тихо себя вели, а сам продолжил.
— Что за княжна у вас? Зачем грех-то на душу брать? Девку какую-то резать? Вы же не тати, не разбойники, не воры. Люди служилые, за князя стояли же раньше.
За дверью началась какая-то возня. Я прислушался, говорили тихо, шепотом, но все равно слышно кое-что было.
— Мертв Игорь. Его колдун какой-то убил и себя за него выдает. — Это был нервный.
— Да голос-то его.
— Брат, кому ты веришь. Там лиходеи какие-то. Нас всех пришли резать. В отместку за дела князя нашего. Прогневали мы многих. Ох прогневали. Может это Шуйского люди, может, воровского царя или еще кто. Порежут нас. — Это было произнесено довольно громко. — Или запалят терем и всему конец.
— Да не порежут вас. — Проговорил я спокойно. — Мы не разбойники.
— А кто⁈ Кто вы такие⁈ — Заорал вновь тот, что нервным был.
— Люди служилые мы. Ополчение юга Руси мы.
Я старался говорить как можно объемнее, чтобы образ старого Игоря и нового в их головах не смешался воедино. А то, как бы от этого худо не было. Ведь прошлый я гуляка, мот и относительно беспомощный представитель золотой молодежи. А теперешний, если так подумать, без пяти минут кандидат в цари и предводитель двадцатитысячного, если не больше, с посошной ратью-то, войска, идущего с юга к Москве.
— Коли не верите. — Продолжил я. — Так, я один войду, а вы глянете, кто я и что я. Свечи-то у вас там есть или факел нужно?
— Опасно, господарь. — Процедил сквозь зубы Богдан. — Может, ворвемся?
— Девку убьют. — Проговорил я одними губами. — Сам пойду. — Повысил голос. — Сам пойду, сотоварищи, один. Поговорю со знакомцами.
Помолчал, вновь обратился к заперевшимся.
— Факел нужен? Или свечи у вас там есть? Чтобы признали меня сразу. А?
Повисла тишина, люди мои переглядывались. Думали, что затеял я какую-то хитрость. И, я ее действительно затеял, только самому мне реализовывать план, без их участия. Слишком уж опасно толпой вваливаться. Этих-то двоих братанов мы легко разделаем. Но, беда в том, что, если влетим — девчонке точно конец. От злости и безысходности прибьют они ее. А мне она живая нужна.
— Скажи всем этим воякам назад отойти. — Раздалось из-за двери. — И сам, чтобы без оружия.
— Да какое оружие. — Как можно более весело проговорил я. — Руки мои пустые.