Едва стало светать, я снова был на ногах. План на утро был прост, прочесать всё по новой. И я поднял не только дружину, но и всех мужиков Курмыша.
Ближе к обеду, когда я уже всерьёз планировал расширять радиус поисков до соседних деревень, во двор влетел новик.
— Дмитрий Григорьевич! — заорал он ещё от ворот. — Беда! Ещё одна пропала!
Я нахмурился. Утром я приказал доставить Егора, подмастерье Артёма. Я знал, что он испытывал чувства к Олене. И логично предположить, что он знает где девушка. Но он клялся и божился, что ничего не знает. Разумеется, на слово ему я не поверил, и Семен несколько раз прошёлся по его рёбрам. Причём это произошло, когда меня не было рядом. А когда я вернулся, запретил кому-либо его трогать.
Что-то внутри мне подсказывало, что подмастерье тут ни при чём.
И сейчас я уверился, что был прав.
— Кто? — коротко спросил я, сходя с крыльца.
— Дочка бондаря, Настёна. Семнадцати зим девка.
— Когда хватились? — я подошёл к парню вплотную, глядя ему в глаза.
— Так вот только сейчас и поняли! — затараторил он. — Родные думали она вчерась к бабке в соседнюю избу пошла ночевать, там часто так бывает… А бабка думала, что она дома осталась. Утром хватились, нет девки. Думали, по воду пошла, а её всё нет и нет. Побежали к бабке, а та ни сном, ни духом!
Я медленно выдохнул.
— Это не может быть совпадением, — произнёс я, оборачиваясь к Лёве, который стоял рядом и хмуро слушал доклад.
— Согласен, — тут же отозвался друг. — Две девки за одну ночь в воду не прыгают. И волки двоих разом из разных дворов не таскают.
— Именно, — кивнул я.
Картина начала складываться. Если бы пропала только Олена, версия с самоубийством из-за неразделённой любви выглядела бы самой правдоподобной. Артём сам себя накрутил, меня накрутил… Но две девушки? В одну ночь? Без шума и крика?
Вероятнее всего её… вернее их похитили.
Пешком с двумя пленницами далеко не уйдёшь, а если бы они кричали, их бы услышали. Значит, увозили.
— А теперь думаем, — шагая к коновязи быстро заговорил я. — Кто у нас был недавно? Кто уехал вчера или сегодня? Чужие.
Лёва потёр подбородок.
— Так купцы же были. Те, что за кожами приезжали.
Точно! Купцы! Я вспомнил их, а именно, двоих братьев. Они приезжали к нам уже не в первый раз, брали выделанные кожи, иногда мои железные изделия. Я их запомнил, потому что они всегда торговались до последнего, но платили серебром. Я им даже скидку делал, как постоянным клиентам, чтоб их…
— К кожевникам! — воскликнул я Лёве, взлетая в седло Бурана. — Живо!
Мы рванули с места, поднимая снежную пыль.
В слободе пахло кислой овчиной, дубильными веществами и дегтем. Запах специфический, но для денег — самый приятный.
Я осадил коня у ворот главного дома. Навстречу вышел глава семейства, кряжистый мужик с руками, дублёнными до черноты.
— Здравия, Дмитрий Григорьевич! — поклонился он. — С чем пожаловал?
Я сразу перешёл к делу.
— Купцы! Руслан и Рустам… Когда они ушли?
Мужик почесал бороду, соображая.
— Дык… днём ещё, вчерась. Ближе к вечерней, почитай. Загрузили товар, расплатились и убыли. Сказывали, торопятся, пока снег большой не лёг.
— А кроме кож, ничем не интересовались? — я буравил его взглядом.
— Да, вроде, нет…
Я сжал поводья так, что кожа заскрипела. Вчера днём, значит далеко уйти не могли, тем более с телегами они идут медленно…
Я перевёл взгляд за спину кожевника и увидел, как из дверей сарая выходит женщина с корзиной.
Мила. Моя бывшая зазноба, вдова, с которой я крутил любовь. Сейчас она была замужем за братом Марьяны. Она остановилась, увидев меня и гарцующего Бурана. И я увидел её уже заметно округлившийся живот — срок был большой.
Наши взгляды встретились на мгновение. Я кивнул ей, просто как знакомой. Она так же сдержанно кивнула в ответ и поспешила уйти в дом, прикрывая живот рукой.
— Куда они пошли? — спросил я кожевника, возвращаясь к делу.
— На юг, вестимо. По крайней мере они говорили, что в Мухшу им надо. Там тракт наезженный.
— Спасибо, — бросил я и развернул коня.
Во мне закипала ярость. Ладно бы это были залётные татары, дикари, с них спрос короткий — саблей по шее. Но эти… Эти приезжали к нам, ели наш хлеб, пили наше вино, улыбались, торговались, получали от меня скидки! Я их, по сути, привечал! И они отплатили тем, что украли наших девушек. И не кого-нибудь, а дочь моего кузнеца!
Я вернулся в терем злее чёрта.
— Общий сбор! — гаркнул я караульному. — Зови Григория, Ратмира, Семёна, Глава ко мне!
Через десять минут мы стояли у конюшни.
— Те купцы, что вчера ушли, прихватили с собой Олену и Настёну. Это похищение.
По рядам прошел глухой ропот. Григорий сплюнул в снег, глаза его сузились. Ратмир поправил перевязь с саблей.
— Мы идём за ними, — жестко продолжил я. — Со мной едут: ты, батя, — кивнул я Григорию, — Лёва, Ратмир, Семён, Глав. Плюс пятнадцать лучших бойцов. Тех, у кого кони самые выносливые.
— Сделаем, — коротко отозвался Ратмир.
— И ещё, — я поднял палец. — Берём заводных коней. По два на каждого. Гнать будем без остановок. Если загоним лошадей — пересядем, но догнать мы их должны до границы с Диким Полем.
— До Мухши путь неблизкий, — заметил Семён, проверяя тетиву лука. — Но с обозом они быстро не пойдут. Тем более, если они гружёные.
— На это и расчёт, — кивнул я.
Сборы были молниеносными. Никакой лишней поклажи, только оружие, немного сухарей да воды, ну и, разумеется, зерно для лошадей. Кольчуги, шлемы, сабли, арбалеты, копья и щиты.
Я проверял подпругу у Бурана, когда подошёл Артём-кузнец. Он выглядел постаревшим лет на десять за эту ночь.
— Дмитрий Григорьевич… — начал он дрожащим голосом. — Неужто… неужто правда? Жива?
Я посмотрел на него.
— Надеюсь, что жива, Артём, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — И, думаю, что украли её. А если так, то я их из-под земли достану.
— Спаси её, Дмитрий! — взмолился он, пытаясь схватить меня за руку. — Век молиться буду!
— Иди домой, Артём, и жди, — после чего вскочил в седло, а рядом уже гарцевали на конях мои ближники.
— В поход! — скомандовал я.
Отряд вылетел за ворота Курмыша. Двадцать с лишним всадников и табун сменных лошадей. Мы шли рысью, переходящей в галоп. Снег летел из-под копыт, а я смотрел на дорогу, уходящую в даль, и в голове билась только одна мысль: «Я вам улыбался.