— Очень вкусно. — Мы ещё немного помолчали, погрузившись в еду. — У меня тоже мама умерла. — Выдала я, сама от себя не ожидая.
— Ты поэтому с бабушкой живешь, да? Бабушку назначили опекуном?
— Нет. Мама просто бросила меня у бабушки, потому что болела алкоголизмом. Маленький ребёнок ей был ни к чему. И вот, вчера нам сообщили, что мама умерла. На фоне услышанного у бабушки и случился приступ.
— Ого. А когда она умерла? Вам звонили из больницы какой-то, морга?
— Нет… Хотя, я могла просто не взять незнакомый номер, а номер бабушки они могли не найти. Так получилось, что быстрее всех нашли наши телефоны и дозвонились нам коллекторы. Помимо всего прочего, моя мать оставила нам с бабушкой долг почти в шестьсот тысяч рублей.
— Почему ты с утра сразу не сказала? Я могу помочь.
— Спасибо, но я думаю, что и сама со всем справлюсь как-нибудь. Вот только надо придумать как. А мне пока бы обрести немного душевного равновесия после всего случившегося. Хотелось хоть с кем-то всё обсудить, и вот, ноги привели к вашему дому. Я не с целью совсем, чтобы пожаловаться… Наверное, просто привыкла уже что вы часто были последнее время рядом.
Давид Маркович накрыл своей ладонью мою, лежащую на столе, и легонько сжал.
— Ты можешь на меня рассчитывать.
Я благодарно кивнула.
— Можем мы поговорить о чем-то другом? Мне нужно как-то отвлечься. Обсудим, например, итоги выступления на конгрессе, или ещё что-нибудь.
— У меня есть идея получше. — Давид Маркович встал из-за стола, и перенёс наши пустые тарелки к раковине. — Давай посмотрим какой-нибудь фильм. Я заварю нам классный ароматный чай, обложимся подушками…
— Дальше можно не продолжать. — Улыбнулась я, растратив, кажется, все силы, что у меня остались к этому моменту. — Я уже согласна. Звучит отлично.
Мы расположились с Волковым на большом мягком диване. Он действительно принес заварочный чайник и чашки, и я откинулась на подушки, создав вокруг себя максимально уютную обстановку.
Хирург сам выбрал какой-то фильм, и тоже сел, причем близко ко мне. Диван вовсе не требовал так жаться друг к другу.
Конечно, я даже не концентрировалась на сюжете, потому что всё, о чём я могла сейчас думать, это то, что рука Волкова как-то слишком фривольно лежала на спинке дивана сзади, практически обнимая меня. И концентрироваться на том, как горит моё бедро в том месте, где оно касалось бедра хирурга.
А потом, всё получилось как-то само собой.
Вот, Давид Маркович всё же меня уже впрямую обнял, в следующий момент он нежным движением повернул моё лицо на себя, и убрал за ухо выбившуюся прядь волос, а потом и вовсе, он посмотрел мне в глаза, наклонился, и поцеловал, и мы на этом не остановились.
Поцелуи начали становить всё жарче, и жарче…
50 глава. Плохой мальчик и хорошая девочка
Я сама не поняла, от чего именно проснулась, пока будильник на телефоне Волкова не заиграл снова.
События вчерашнего вечера, словно вспышки фейерверка начали возвращаться в мою память.
То, как мне показалось, что я увидела во взгляде Давида что-то большее, когда он посмотрел на меня, разорвав поцелуй, и сказал, что, если я была не готова, то он был готов остановиться.
То, с какой жадностью и восхищением чуть позже он смотрел на моё обнаженное тело на своей кровати. Как почти рычал от нетерпения, и как покрыл каждый сантиметр моей кожи поцелуями.
То, какие нежные слова он мне шептал, чтобы заглушить первую боль, хотя я чувствовала, что он сам при этом тоже сильно сдерживался.
И то, какое чувственное после было продолжение.
Мы всё-таки это сделали. Вчера мне было очень хорошо. Но, жалела ли я об этом сегодня? Прислушавшись себе, первой реакцией было сказать, что нет. И даже больше, это было именно то, что мне было нужно. Вот только… а что дальше?
— Доброе утро. — Прохрипел, выбравшись из-под одеяла чуть взлохмаченный хирург. Несмотря на внешнюю помятость, выглядел он до невозможного милым.
— Доброе. — Отозвалась я, глазами пытаясь отыскать хоть какой-то элемент своей одежды поблизости.
— Капец, утром ты ещё красивее, чем днём. — Заявил вдруг Волков улыбнувшись. — Кажется, я точно попал.
В отличие от меня, он вообще не стеснялся. Выбрался прямо голый из кровати, и пошёл по направлению душа.
— Я в душ, а потом соображу нам что-нибудь на завтрак. Если хочешь, перед работой можем заехать к тебе домой, если тебе нужно будет переодеться. — Остановился он, обернувшись, а я, кажется, покраснела. Мои глаза то и дело спускались к его обнаженному достоинству.
— Не нужно. Всё равно на работе переодеваться в форму, а вечером я уже что-нибудь придумаю.
Давид подмигнул мне, и, пружинящей походкой удалился из комнаты. Я же с выдохом откинулась на подушки, и уставилась в потолок.
На самом деле, моё «превращение в женщину» прошло отлично. Я знала, что для многих этот опыт был травмирующим, а мне, можно сказать, повезло. Наверное, я правильно делала, что не спешила с этим.
Я не торопилась со сборами. Судя по часам, висящим над входом, времени у нас было ещё предостаточно.
Повалялась ещё несколько минут в кровати, медленно отходя от сна, и пытаясь почувствовать каждую клеточку своего тела, и прислушаться к ощущениям: всё ли нормально?
К тому времени, как я встала и оделась, шум воды, доносящийся из ванной комнаты, уже стих, и я услышала, как Волков вышел в коридор.
Причем, как раз вовремя, потому что в дверь ему позвонили. Я специально посмотрела на часы ещё раз. Полседьмого утра. Кто мог прийти в такой ранний час?
Я просто села на кровать, не зная, куда себя деть, и услышала, как дверь открылась. Не хотела подслушивать, вот только говорил Давид с визитером не тихо, так что волей-неволей послушать их разговор пришлось.
— Ты чего здесь делаешь? — Недовольно без приветствия начал Давид, как только открыл дверь.
— И тебе привет. — Хмыкнул женский голос. Почему-то я была уверена, что он принадлежал той самой девушке, которую я тогда встретила выходящей отсюда.
Внутри болезненно кольнуло, но я заглушила в себе это чувство. Волков ничего мне не обещал. Я сама вчера пришла, и сама не остановила его, хотя могла.
— Знала, что не застану тебя в другое время, вот и решила заехать перед работой, а то на телефон ты теперь не отвечаешь… — Продолжил женский голос. Я вся превратилась в уши.
— Надя, всё просто. Если я не отвечаю