— Если ты хоть посмотришь на эту женщину снова, ты не доживешь до рассвета. Ты понял?
Мужчина резко поворачивает голову и лихорадочно кивает.
— Я... я обещаю…
Кристиано разворачивается ко мне, и я ощущаю на себе всю тяжесть его взгляда. Он жесткий и острый, полная противоположность его мягким пальцам, все еще сплетенным с моими. Его голос становится еще ниже:
— И даже не заставляй меня начинать о том, что с тобой будет, если ты хоть вздохнешь в сторону другого мужчины.
Инстинкт толкает меня возразить, потому что я не позволяю никому указывать, на кого мне можно смотреть, с кем говорить и рядом с кем дышать... Но Кристиано не блефует. В его выражении есть что-то мрачное и безоговорочное, и я лишь быстро моргаю в ответ.
Зловещий рык вырывается из глубины его груди. Прежде чем я успеваю хоть что-то понять, Кристиано уже идет к выходу, и, поскольку моя рука все еще зажата в его ладони, мне остается только пытаться не отставать.
Глава 11
Кристиано
Никогда еще дорога до машины не испытывала мое терпение так сильно.
Господи боже, эта женщина.
Я был настолько взбешен, что чувствовал, как кровь раскаляется под кожей. В висках гулко стучало, и желание всадить пулю в первого ублюдка, который попадется мне на пути, было почти невыносимым.
Я отпер машину и даже не стал открывать для нее пассажирскую дверь. Я был слишком зол, чтобы играть в благородство.
— Садись, блядь, и заткнись.
Она сделала, как я сказал, не проронив ни слова, и от этого у меня, блядь, аж пальцы на ногах свело. Я завел двигатель и вцепился в руль так, что костяшки побелели.
— Когда ты вернешься домой, я хочу, чтобы ты сделала три вещи, — начал я.
Я не мог заставить себя взглянуть на нее, потому что внутри уже все кипело от чего-то, и я не был уверен, что вид ее в этой полоске ткани хоть как-то поможет делу.
— Первое. Сразу иди в свою комнату и не выходи до самого утра.
Ее глаза метнулись на меня. Я знал, что она не ребенок, но меньше получаса назад она вела себя именно так, так что...
— Второе. Позвони своей подруге и скажи ей удалить номер Дамиано с телефона. Она может найти кого-то в тысячу раз лучше.
Я услышал, как она сглотнула рядом.
— И третье. Сними свое платье...
Она ахнула. Это был тихий, хриплый, до безумия сексуальный звук, от которого мне до дрожи захотелось увидеть ее глаза, но я сосредоточился на дороге.
— И выкинь эту ебучую тряпку в мусор.
Ее голова медленно повернулась обратно к лобовому стеклу, и прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила.
— А что собираешься сделать ты? — тихо спросила она.
— Я собираюсь поговорить с твоим отцом.
— Ты что? — она развернулась ко мне всем телом, и я затаил дыхание, прежде чем взглянуть на нее.
— Я не хочу, чтобы ты гуляла с подругами по ночам. Я не могу быть уверенным, что ты не вляпаешься в неприятности, и я не позволю тебе рисковать именем нашей семьи только потому, что ты перебрала с этими чертовыми неоновыми коктейлями.
— Ты не можешь запретить мне видеться с друзьями. — В ее голосе прозвучало предупреждение, которое тут же ослабло, когда я сжал челюсти.
— Могу, Кастеллано. И сделаю это.
Она откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди.
— Я поговорю с Саверо.
Я тихо усмехнулся.
— Он прислушается к моей рекомендации. Хочешь знать почему?
— Почему?
— Потому что он поручил мне приглядывать за тобой, — соврал я.
Она резко развернулась ко мне.
— Нет, не поручал. Он бы сказал мне.
Несмотря на то что моему брату в голову бы не пришло поручить кому-то присматривать за этим ходячим бедствием, мы оба прекрасно знали, что даже если бы он это сделал, он бы ей об этом не сказал. Я не смог сдержать садистскую усмешку, скользнувшую по уголку губ.
— А вот меня он попросил передать тебе это лично.
Она замерла и прикусила нижнюю губу. Мне до боли захотелось вытащить ее из-под зубов, потому что у нее чертовски красивая нижняя губа, и она не заслуживает того, чтобы ее грызли.
— Спугнуть мою лучшую подругу и наставить пистолет на какого-то бедного невинного парня — это не «приглядывать за мной», Кристиано.
— А что же это тогда?
Она задумалась, прежде чем, и, честно говоря, своей смелостью даже впечатлила меня, выдать:
— Это слепая неадекватность. Идиотское бахвальство13. Это попытка показать силу там, где ты точно знаешь, что никто не посмеет тебя остановить...
Я резко выкрутил руль и притормозил так, что машину повело. Она вжалась в сиденье, когда я наклонился к ней.
— Ты даже малейшего понятия не имеешь, кто я такой, правда? — тихо произнес я.
— Знаю, — прошептала она. — Ты брат дона.
Я покачал головой.
— Я не просто брат дона, Кастеллано. Я сын дона. Я родился в этой жизни. Я знаю каждую грязную тайну губернаторов, каждую ебаную слабость федералов, и в моих венах течет кровь мафии. Нет в этом мире ничего опаснее человека, который умеет одинаково хладнокровно манипулировать прокурором и управляться с «сорок пятым». Если я сейчас чем-то и ослеплен, так это тобой. И если я идиот, то, ради всего святого, скажи это мне прямо в лицо, потому что, блядь, я видел, как ты плачешь, и это чертовски красиво.
Она сжала губы и сглотнула. Черт возьми, правильно, что она онемела. Она должна понять, с кем имеет дело, потому что я видел ее слишком близко с другим мужчиной и едва не убил его. Ей жизненно необходимо знать это для собственной же, блядь, безопасности.
Я не смогу спасти ее от самого себя, но, по крайней мере, смогу спасти ее от нее самой.
Ее дыхание было коротким и, черт подери, до безумия вкусным, и больше всего на свете в эту секунду я хотел вдохнуть его, попробовать его на губах. Но я был зол. На нее и, в этот момент, на весь гребаный мир.
Я откинулся на сиденье, мысленно поблагодарив Бога за то, что на мне все еще был пиджак, потому что это единственное, что защищает мою твердую, как камень, эрекцию от ее бегающего взгляда, пока я выруливал