Когда мы приехали, почти весь дом утопал во тьме. Только один свет горел, и я был уверен, что это кабинет ее отца.
Она шла позади меня, пока я подходил к двери квартиры, но прежде чем она потянулась к ручке, я повернулся к ней.
— Что было под номером один?
Она снова моргнула. Хотелось, чтобы она перестала делать это, потому что каждый раз это сбивало меня с мысли.
— Лечь спать.
Я вскинул брови и кивнул на дверь.
— Тогда иди.
Она вцепилась ногами в пол и обхватила себя руками.
— Я хочу знать, что ты собираешься сказать моему отцу.
Я смотрю на нее так откровенно, как только могу.
— То, что я собираюсь сказать твоему отцу, не твое дело.
Она опустила взгляд в пол.
— Пожалуйста, Кристиано.
Я поднял лицо к небу, засунул руки глубже в карманы и медленно выдохнул.
— Я хочу, чтобы он приглядывал за тобой внимательнее. — Я повернул голову к ней. — Это ради твоего же блага.
Она оказалась достаточно умной, чтобы не спорить, и просто подняла на меня глаза.
— Тебе нужно сбавить обороты с выпивкой, ладно? На мой взгляд, это никого не красит, но ты... Ты выглядишь той, кто справляется с этим хуже других.
Она провела ладонью по лицу и, к моему удивлению, не возразила.
— Ты прав. Я не умею держать себя в руках. Именно поэтому я и пью.
— Это должно закончиться, Кастеллано, пока ты по-настоящему не навредила себе.
— Почему тебе вообще есть дело, если я наврежу себе? — прошептала она.
У меня сжалось горло.
— Я даже не собираюсь отвечать на этот вопрос.
Она снова подняла на меня взгляд, и в нем было смирение.
— Что еще?
— Больше никаких ночных гулянок. Твоим подругам нельзя доверять.
— Но Сандрин
— Не отличает обычного клиента от человека семьи. Такое отсутствие инстинкта может стоить твоей подруге жизни. Ты обязана держать Сандрин как можно дальше от этого мира.
Она знала, что я прав, и то, что она не ответила, только подтвердило это.
— Еще что-нибудь?
Я стиснул челюсти, перебирая в голове остальные правила, которые хотел бы ей навязать, но они не только не мои, чтобы их диктовать, они еще и были бы слишком очевидными.
Вместо этого я покачал головой.
— Это все.
Она метнула в меня взгляд так, словно это «все» на самом деле означало все, даже не подозревая и половины того, что я на самом деле хочу с ней сделать.
Я смотрел, как она открыла дверь и стянула туфли, и продолжал смотреть, пока дверь медленно закрывалась, отрезая ее от моего взгляда. Я стоял и пялился на закрытую дверь несколько секунд слишком долго, а потом направился в главный дом, чтобы поговорить с ее отцом.
Глава 12
Трилби
— О, Трилби, если бы твоя мама могла увидеть тебя сейчас...
Я стою на подиуме, глядя в огромное овальное зеркало. Белоснежный корсаж, усыпанный кристаллами, плотно обнимает мои ребра, а длинный атласный шлейф мягко спадает к ступням и тянется за мной коротким, элегантным полотном. Вырез-халтер обнажает плечи, а легкая юбка-русалка превращает мои изгибы в роскошное угощение.
Помощница протягивает Аллегре коробку с салфетками, и она мгновенно сморкается в четыре листа подряд.
— Ты потрясающе выглядишь, — шепчет рядом с ней Сера. — Это платье словно создано для тебя.
Я провожу ладонями по бедрам и восхищаюсь тем, как свет скользит по волнам, которые они создают.
— Оно и правда красивое, — соглашаюсь я.
Пенелопа, одна из самых востребованных швей Нью-Йорка, вынимает булавку изо рта и втыкает ее в подол платья.
— Я в этом бизнесе уже очень давно, мадам, и платье всегда бывает лишь настолько красивым, насколько красива женщина, которая его носит, — она поднимает на меня глаза и улыбается. — Должна признать, я согласна с вашей сестрой.
Я оборачиваюсь к своей семье.
— Как думаете, Саверо понравится? — спрашиваю я глухо.
А я вообще хочу, чтобы ему понравилось?
Разве его я хочу впечатлить, когда пойду по этому проходу?
Я не позволяю себе продолжать эту мысль и поворачиваюсь к тете.
— Он ведь сказал haute couture14, правда?
Аллегра фыркает.
— Да, сказал. И это именно оно. Но на самом деле это не имеет значения. Никто не будет думать о том, кто дизайнер, когда ты будешь выглядеть вот так. Все будут слишком поражены, чтобы им было хоть какое-то дело.
Пенелопа отступает назад и оценивает свою работу.
— Я заберу платье в свою мастерскую. Сможете прийти через пару недель на еще одну примерку?
Я бросаю на платье последний долгий взгляд и позволяю себе легкую улыбку, чтобы хоть как-то заглушить неприятное сжатие в животе. Если финальная примерка будет уже через две недели, значит, и день свадьбы совсем близко.
— Да, конечно.
Швея помогает мне раздеться и прячет платье в свадебный чехол. И хорошо, что она это делает, потому что, как только мы открываем дверь, по лестнице поднимается безошибочно узнаваемый звук голоса Ди Санто.
Мое сердце начинает учещенно биться. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Кристиано вытащил меня из клуба с пистолетом в руке, с пальцем, готовым нажать на спуск. После Ретта я была полна решимости не позволить ему застрелить еще одного человека из-за моих поступков. Я не ожидала, что его склонность выпускать пули в чужую плоть снова даст о себе знать так быстро.
— Я провожу вас, — говорит Сера, увлекая Пенелопу по коридору.
Аллегра поднимает на меня брови.
Я выдыхаю:
— Не волнуйся за меня. Я выйду в сад и закончу свою картину.
— Смотри, чтобы не вляпаться в неприятности, — предостерегает она. — Я не хочу, чтобы ты дала хоть малейший повод этим двоим снова заговорить с твоим отцом.
Мой подбородок дергается от усилия сдержать дерзкий ответ, и я ограничиваюсь тем, что показываю язык ее удаляющейся спине. Еще совсем недавно я бы чувствовала стыд, такой сильный стыд, при мысли о том, что могла дать мужчине повод «поговорить» с моим отцом, но теперь… Теперь мне кажется, что у меня есть проблемы куда серьезнее. Например, как мне вообще выйти замуж за мужчину, если его брат злит меня, бесит меня, заводит меня так сильно, что я едва могу мыслить здраво?
Голоса собираются в кабинете папы, и, когда я подхожу ближе, до меня доносится слово «порт». Дверь приоткрыта, и я не могу удержаться, чтобы не бросить взгляд внутрь, проходя мимо.
Все трое стоят над папиным