Врач внимательно смотрит на меня.
— И я думаю, он пытался убить меня.
Он хмурится.
— Вас?
— Да. Яд был в стакане с водой. — Я киваю в сторону палаты, где лежит Трилби. — Но выпила его она, а не я.
— Вы уверены, что это белая куколь? — Он явно сомневается.
— Уверен. А что?
— Тогда нам придется провести другой набор анализов. Если это действительно в ее организме, мы введем специфическое противоядие.
Он поднимается и уже почти уходит, но вдруг оборачивается. В его глазах свежее, острое беспокойство.
— Нам стоит опасаться дона, сэр?
Вот на это я могу ответить с абсолютной уверенностью.
— Нет. Вам больше никогда не придется о нем беспокоиться.
Я жду, когда приедет Тони, и остаюсь рядом, пока врачи объясняют, в каком состоянии находится сердце Трилби.
— Именно поэтому ты хочешь поговорить с Саверо? — спрашивает Тони. В его голосе слышна паника, и в глазах я вижу тот самый ужас, который, похоже, уже бывал там прежде.
Я кладу руку ему на плечо.
— Он был последним, с кем я ее видел. Я хочу узнать, что он знает.
Его голос становится тише, напряженней:
— Ты думаешь, это его рук дело?
Я уверен в этом на все сто. Но не хочу отвлекать Тони от того, чтобы быть рядом с дочерью.
— Я не знаю. Но можешь мне поверить, кто бы за этим ни стоял… я прослежу, чтобы он больше никогда не проснулся.
Тони стиснутыми челюстями кивает, и между нами проходит молчаливое согласие.
Мои ноги стоят прочно, позвоночник вытягивается, а решимость зашкаливает к чертовой матери.
— Я докопаюсь до правды.
Тони смотрит на меня с жесткой решимостью, а потом стиснув зубы бросает:
— Тебе, блядь, лучше это сделать.
Я оставляю его стоять у постели дочери, не верящего в происходящее, и иду искать свою машину. К счастью, кто-то догадался убрать ее с проезда, чтобы не мешала скорой. Возле нее стоит молодой медик и, завидев меня, буквально замирает в благоговении.
— Мистер Ди Санто, — говорит он, почти кланяясь, и тут же отступает в сторону.
— Спасибо, парень. — Я кидаю ему свернутую пачку купюр, сажусь за руль и завожу двигатель.
Глава 34
Кристиано
Я тихо захлопываю дверцу машины и осматриваюсь. Мне еще никогда не доводилось бывать в порту Тони Кастеллано, но, черт возьми, стоило приехать сюда раньше. Сразу видно, что за этим местом ухаживают. Дороги чистые, все аккуратно, и рабочие выглядят в основном спокойными и довольными. Только те, чьи взгляды на мгновение скользят в мою сторону, начинают выглядеть напряженными.
Три огромных контейнера выстроены бок о бок. На одной из дверей висит табличка, указывающая, где находится приемная для посетителей. Полагаю, остальные два — это офис Тони и комната отдыха для работников.
Я открываю дверь приемной, и две женщины поднимают головы. Обе постарше, примерно возраста Аллегры, и, похоже, были погружены в работу — до тех пор, пока не увидели мое лицо. Теперь на них написано в основном одно: тревога.
Одна из них встает.
— Мистер Ди Санто... Чем могу помочь?
— Мой брат еще здесь?
— Думаю, да, сэр. Он был на складе у воды, на южной стороне порта. Во всяком случае, он сказал, что направляется туда.
— Я не видела, чтобы он уходил, — говорит вторая, с легкой, почти умоляющей надеждой на лице.
— Спасибо. — Я собираюсь выйти, но замираю на полпути. Хмурюсь, обдумывая что-то, а потом бросаю взгляд на женщин. — Сделайте мне одолжение. Что бы вы ни услышали в ближайшие пятнадцать минут... не звоните охране, ладно?
Обе расширяют глаза.
— Ни в охрану, ни в полицию, ни Тони. И вообще никому. Поняли?
Они кивают, испуганно, но послушно.
Я иду по портовой дороге вниз, к дальнему краю территории. Пешком это занимает минут десять. Честно говоря, мне следовало заложить себе больше времени. Когда я подхожу к складу, то начинаю медленно и тихо обходить его по периметру, пока не слышу голоса изнутри. Я закрываю глаза и позволяю звукам выстроить в голове картину происходящего. Настраиваюсь на три разных голоса, привыкаю к акцентам, а потом сосредотачиваюсь на словах.
Это то, что я умею.
Я слушаю. Я ищу ложь.
Саверо говорит больше всех:
— Тебе не стоит волноваться о том, что с ними будет, когда они окажутся на этом берегу. Я об этом позабочусь, Мигель.
Мигель?
Единственный Мигель, которого я знаю, работает на один из мексиканских картелей. У нашего отца с ним был давний конфликт по поводу нелегальных поставок оружия. Так вот чем занимается Саверо? Он заключает новую сделку по перевозке оружия?
— Все, о чем тебе нужно волноваться, — это погрузка. Насколько надежны контейнеры? В них есть вентиляция? Ну, дышать-то им, я полагаю, все-таки нужно? — Он тихо усмехается, и я прижимаюсь ухом к стене склада.
— Вентиляция не нужна. Их усыпят, и кислорода в контейнерах хватит, чтобы пересечь Атлантику.
О чем черт возьми они говорят? Животные?
— Доверься нам, Саверо. Мы делали это тысячу раз. Умирает пара человек за рейс, но это издержки. Они знают, на что идут.
— Обещай мне, никаких детей.
Слова Саверо разрезают грудь, как лезвие.
— Мертвые дети плохо сказываются на бизнесе.
Я услышал достаточно. Все стало предельно ясно: мой брат, моя плоть и кровь, замешан в сговоре с мексиканцами, чтобы переправлять людей в страну через порт Тони Кастеллано. Теперь полностью понятно, зачем ему был так нужен этот порт.
Многое вдруг встает на свои места.
Именно поэтому Саверо отравил отца, потому что тот что-то заподозрил и не хотел, чтобы он стал доном.
Именно поэтому Саверо хотел убрать меня с дороги, чтобы я не помешал его браку с Трилби. Это должен был быть он, потому что ему нужен был контроль над портом.
Именно поэтому он пытался утопить меня в детстве. И именно поэтому я никогда не чувствовал, что мы с ним по-настоящему близки, потому что он, мать его, настоящий психопат. Сделанные люди и так не святые, но это уже выходит за рамки понятий «морально серого».
— Я постараюсь, Саверо, но, сам понимаешь, иногда кто-то просачивается.
Беззаботный тон с тяжелым акцентом вызывает у меня отвращение. Тошно до подкатывающего кома.
Я вытаскиваю глок из-за пояса и разворачиваюсь, возвращаясь к входу. Дверь, что вполне ожидаемо, закрыта, и, скорее всего, заперта изнутри. У меня два варианта: либо ждать, пока они сами выйдут, либо