— Партии сольные, — нахмурилась я. — Вариант ансамбля был бы неплохим, пробелы одного можно было бы скрыть достоинствами другого. Так… я вдруг задумалась, а потом решительно потребовала:
— Правила!
Сой Фанг растерянно посмотрела на меня.
— Нам памятку выдавали с правилами проведения этапа - напомнила я, нетерпеливо пошевелив пальцами, - Дай мне ее.
Получив требуемое, я погрузилась в чтение, максимально досконально пробуя про себя формулировки, прокручивая их в поисках лазейки или упущения. Формального запрета на ансамбль или совместное исполнение не было. Можно было нарушить букву закона, но не его дух, однако в этот момент у меня появилась идея.
— Ой, не нравится мне, как она улыбается, — деланно простонала Сой Фанг. — Мечом клянусь, не к добру.
— Ты, — ткнула я пальцем в Фу Байсю, отчего он неожиданно шарахнулся в сторону. Я растерянно моргнула и перевела взгляд на палец. Хуачжи, который мог бы выступать как оружие или украшение, не было. Ну да ладно. — Сейчас вы, — поправилась я, вспомнив о недопустимости неформального общения с малознакомыми людьми, — придумаете технику мгновенного перемещения и отправитесь к организаторам. Ваша задача сделать так, чтобы ученики секты, нашей естественно, выступали один за другим вот в этом порядке.
Я снова отвлеклась, быстро набрасывая имена, и в нетерпении подула на чернила, чтобы они быстрее высохли.
— Я даже спрашивать не буду, откуда у тебя всё необходимое для письма, — хмыкнула Сой Фанг, заслужив мой недовольный взгляд. Следующим под этот же недовольный взгляд попал еще больше побледневший Фу Байсю.
— Сделайте всё что угодно: договоритесь, подкупите, запугайте, убейте и спрячьте тело, но именно так они должны выступать.
— Это… это…— начал было он после моей тирады, но потом резко замолчал под моей легкой, вежливой улыбкой.
— А если вы сейчас заикнетесь о чести праведного пути, на выступление я запишу уже вас, старший ученик Фу Байсю, — прервала я сначала побледневшего, затем покрасневшего юношу. Легкий порыв ветра намекнул на то, что с перепугу он действительно мог изобрести требуемую технику.
***
Посмотреть на этап пришло довольно много народу. Я не удивлюсь, если организаторы подсуетились и продавали билеты всем любопытствующим. Мы торжественно прошли к своим местам, наткнувшись на презрительные взгляды со стороны секты Черного журавля. Пусть смотрят, от нас не убудет.
— Думаешь, у нас все получится? — поинтересовалась Сой Фанг, идущая за моей спиной.
— Кто знает, — развела я руками. — Против вот них у нас точно никаких шансов.
Чуть ниже нас, одетые в лазурные одежды, стояли представители секты Лань Хэ, которые специализировались на чарах, причем проводником чар был как раз гуцинь. Струны резонировали с ци, многократно усиливали ее, и по итогу противник попадал под мощную широкую звуковую волну, от которой было совсем не просто увернуться. И это начальный базовый прием, равносильный грубому замаху меча. Разумеется, все было далеко не так просто. Во-первых, подходящий гуцинь стоил просто неимоверных денег, найти идеальный резонатор могло получиться далеко не сразу, а практически у каждого ученика Лань Хэ было минимум по два-три инструмента. Во-вторых, если противник каким-то образом сокращал дистанцию до расстояния удара, то это естественным образом становилось проблемой. Гуцинь — инструмент хрупкий и дорогой, не каждый можно использовать как дубинку или щит. Ну и в-третьих - абсолютный слух и музыкальные способности становились столь же обязательными при вступлении в секту, как и развитые меридианы и духовные корни. Я не представляла, кто бы мог составить им конкуренцию. Это должен быть не просто гений из гениев и талант из талантов, ему еще необходим непревзойденный учитель.
Самое обидное - выступать мы будем практически сразу после них, так что наши и без того призрачные шансы становились еще меньше. Впрочем, я изначально особо ничего не ждала. Заняв свое место, я приготовилась насладиться неплохим концертом. Все же не каждый день можно послушать, как играют ученики Лань Хэ.
Когда представители Бай Хэ вышли на арену, я на какой-то момент малодушно захотела покинуть места для слушателей, но под тяжелым взглядом отца только мило улыбнулась и осталась на месте. Первый из исполнителей испытывал схожие со мной чувства. Впрочем, нет, чувства, которые он сейчас испытывал, должно быть, были во много раз сильнее, ведь именно с него должно было начаться триумфальное выступление представителей нашей секты. Ну как триумфальное… Красные уши одного из самых перспективных учеников Пика Наказаний я видела даже со своего места. Наконец, понимая, что дальше тянуть некуда, и если он протянет еще немного, его просто освистает нетерпеливая публика, Юнь Ван сел, и с решимостью обреченного на скорую социальную смерть начал играть. Первые несколько секунд собравшиеся просто не могли поверить, что он действительно исполняет самую простую партитуру, на которой учат детей! Впрочем, к его чести, «Веселую лягушку» он сыграл очень чисто, что было неимоверно сложно под смешки собравшихся. Его сила духа поражала.
Отец от гнева с такой силой сжал подлокотник кресла, что он треснул - ведь смеялись не только над Юнь Ваном, смеялись над сектой Бай Хэ. А зря. Второй выступающий удивил народ еще больше, когда начал играть ту же «Веселую лягушку», вот только обработка и темп были иными, она была сложнее, не то чтобы на порядок, но сложнее. И если над первым чуть ли не в голос смеялись, то над вторым пока только посмеивались. Третью «Веселую лягушку» встретила заинтересованная тишина - присутствующие начинали понимать, что столь простое произведение было выбрано не случайно, а для того, чтобы лавинообразно показать, как растет мастерство выступающих. Партитура действительно становилась всё сложнее и сложнее, менялись приёмы игры, аппликатура. Сама мелодия хоть и претерпевала изменения, все равно оставалась узнаваемой. От ребенка к талантливому мастеру - вот что мы показывали сейчас! И показывали очень даже успешно. С моего места было видно, как глава секты Лань Хэ одобрительно погладил длинную седую бороду. Что ж, нам есть чем гордиться.
Надо сказать, я была довольна тем, как легко и непринужденно выглядят наши выступающие. Но кто бы знал, каких трудов стоила нам эта самая видимая легкость. Мы практически не спали все то время, что было отведено нам для подготовки, переписывали и адаптировали аранжировки, репетировали, репетировали и еще раз репетировали. Мне даже самой непонятно, как мы сумели довести все это до приемлемого состояния! И я хотела убивать, и меня хотели.