— Вот вся троица! — ткнула пальцем директорша в Захара и его друзей.
— Пацаны на стреме стояли. Я сам, — буркнул сын.
— Видео по камерам смотреть будем? Конфликт с чего начался? — Злыднев повернулся к женщине и пристально уставился на нее. — С чего это девятиклассник стал дое…докапываться до салаг?
— Разве это важно? Факт в том, что мой сын сейчас находится в отделении травматологии! — взвизгнула директорша, а Михаил усмехнулся.
А, ну теперь все ясно.
— Ждите в коридоре, — распорядился Злой и медленно поднялся из кресла.
Захар с пацанами выскочили из кабинета. Злыднев проводил сына взглядом. Заметил и порванную форму, и сбитые костяшки на руке.
Вздохнул. Ох и влетит им всем. Стопудово, влетит.
Когда дверь за мальцами закрылась, Злой прищурился, глядя на директора.
Ладно, разговор будет коротким, зато продуктивным.
***
Уже в машине, по пути домой, Михаил протянул сыну пачку влажных салфеток.
— А теперь давай излагай подробности, — произнес Злыднев.
— Па, да этот лось вообще берега попутал! Бабки отжимает у сопляков. Прессует. К девчонкам лезет. Возомнил себя хозяином школы, — бурчал сын.
— А ты, стало быть, решил порядок навести? — хмыкнул Злыднев.
— Типа того, — очень похожая ухмылка мелькнула на лице сына.
— Видела б тебя мать, — нахмурился Михаил и дернул за порванный рукав рубашки. — Базар фильтруй, малой.
— Ну, па! Чего ты сразу начинаешь?! — скривился пацан.
Михаил лишь усмехнулся. Да, хорошо, что Ника не видит и не слышит их сына в эту самую секунду. Так бы влетело ему по полной программе.
***
Михаил любил возвращаться в дом, где все, каждая мелочь говорила о присутствии хозяйки. Ника вложила в их семейное гнездышко всю себя.
Его хрупкая и удивительная малышка.
Злыднев на секунду задержался на крыльце прежде, чем перешагнуть порог.
Сегодня особенный день. День рождения Захара.
День, который разделил всю жизнь Злого на «до» и «после».
День, когда Михаил потерял все, что имел.
Едва не потерял.
Он по-прежнему хранил те воспоминания, глубоко хранил. Но изредка выуживал их, перебирал, чтобы напомнить самому себе, чего можно легко лишиться.
Человеческая жизнь — хрупкая. И никогда не знаешь, как все повернется.
Он усвоил тот урок. Провел работу над ошибками.
Входная дверь распахнулась.
Михаил вскинул бровь.
На пороге его встречала женщина в ярком переднике. Через плечо была переброшена небрежно заплетенная коса. На щеке — небольшое пятнышко, след от муки. А в глазах … Михаил утонул в них.
Поцелуй вышел жадным, потому что Злой скучал.
— Михаил Александрович? Опаздываете, — улыбнулась она ему и отступила, пропуская в дом.
— Пробки, — в оправдание обронил Злой, снял пиджак, оставил на спинке дивана, сам двинулся следом за хозяйкой, на кухню.
— Через минутку буду накрывать на стол, — кивнула малышка и чуть громче выкрикнула: — Захар!
Михаил понимал, что пацан, скорее всего, торчит в компе, или дверь в комнату закрыта. Вряд ли услышит.
Но нет, спустя секунду, сын появился на лестнице.
— Иду! Пять сек!
— Ох эти «секи», — проворчала жена и вручила Михаилу миску с салатом, как только тот вымыл руки. — Неси, Миш. Федот где? Обещал с нами быть за ужином.
— Зарубин занят слегка, — хмыкнул Михаил.
— Да ну? В такой день? Сегодня? — удивилась Ника.
— Да, детка, — кивнул Злой. — Если и приедет, то часа через два, не меньше.
— Ладно, тогда останется без торта на десерт, — хмыкнула малышка.
Михаил втайне порадовался. Вот и пусть! А то привык жрать, как дома все, что Ника готовит. А между прочим, она не для всех старается. А исключительно для Злого.
Бред, конечно. Нельзя ревновать жену по пустякам. И повода она не дает.
Однако в Злыднева намертво въелось чувство безраздельного владения этой женщиной. И любой взгляд в ее сторону тянул за собой его реакцию.
Гнев, ярость, месть.
Потому никто и близко к Нике не подходил.
За исключением Федота. Но Зарубину можно, у него особое положение. Почему-то его Ника считала если не братом, то очень близким другом.
— Чем помочь? — сын спустился на кухню.
Ника недовольно взглянула на почти заживший «фонарь» под левым глазом.
— Кремом намажь, — шикнула она на парня.
— Да я только что, ма! Оно впиталось! — оправдался Захар и в поисках помощи поглядел на отца. Злой только развел руками. А не хрен было табло подставлять под чужой кулак. Тогда бы и фонарем светить не пришлось перед матерью.
— Неси, — кивнула Ника на стаканы.
Парень послушно потащил посуду на стол в обеденную зону. По пути обернулся. Михаил ему подмигнул. Мол, с матерью он все решит. Чуток потерпеть, и она сменит гнев на милость.
Захар закатил глаза, вздохнул. Но делать нечего. С мамой спорить не стоит. Себе дороже.
Когда они устроились за столом, в дверь позвонили.
Если охрана не сообщила, значит, свои.
Михаил поднялся из кресла. Пошел открывать.
За дверью торчал Федот, недовольный, непривычно хмурый. Хотя, обычно, во вне рабочее время Зарубин светил зубами налево и направо.
— Вот не хотел я ехать, теперь сам разгребай, — буркнул Зарубин и прошел внутрь без приглашения.
Как только Федот сдвинулся с места, Михаил разглядел невысокую женскую фигурку, что пряталась за спиной Зарубина.
Девчонка совсем, но бойкая.
Стояла, смотрела на него с вызовом. И взгляд такой, смутно знакомый.
Злыднев уже знал, кто перед ним. Но решил, пусть гостья сама представится. Испугается ли? Понимал, какая слава в городе. И, вероятно, девушка прекрасно знала, в чей дом ее привезли.
— Кто такая? — прищурился Михаил.
— А то вы не знаете! — с вызовом выкатила щеглиха.
— Осторожно, Михал Саныч, оно кусается, — из глубины дома выкрикнул Федот.
А за спиной уже стояла Ника.
И смотрела на гостью, но с другими эмоциями.
Михаил их считывал, даже не глядя на жену.
— Ты Карима? — дрогнувшим голосом спросила Ника.
Злой перехватил девчонку прежде, чем она решила слинять. Да и не смогла бы далеко убежать. Периметр под охраной. Но Михаил четко уловил момент, когда гостья дернулась.
Карима Умарова, так звали незнакомку. О существовании девчушки Злыдневы узнали далеко не сразу. Спустя годы открылось, что у бабки