Михаил накрыл второй ладонью тонике пальцы.
Ледяные.
— Мы тебя позовем, когда на свет появится твой непоседа-сын, — шепнула она, дотянулась, провела рукой по Михиной щеке.
Он перехватил, прижал, поцеловал ладошку в центр.
И выдохнул прямо туда:
— Люблю.
Он не говорил ей этих слов прежде. Как-то не срасталось.
Но знал, что она понимает его. Читает его эмоции.
Вроде как и не требовалось произносить вслух.
Но сейчас он растерялся, увидев счастливую улыбку своей любимой малышки-жены.
— И я тебя, Миша. Все, иди, — поторопила она его, — не нужно тебе быть здесь. Я справлюсь, правда.
Он верил ей. Справится. Она у него очень сильная. Пожалуй, посильнее его самого.
Он кивнул.
И все равно еще разок надавил взглядом на врачей.
Не дай бог что-то пойдет не так!
И перешагнул порог палаты.
Там, в коридоре, его уже поджидал Федот.
Подозрительно счастливо улыбался. Михаилу так и хотелось выместить нервы на холеной морде.
Но знал, что Ника не одобрит.
— Чего довольный такой?
— Не каждый день у шефа сын рождается, — хмыкнул Зарубин. — Пацаны уже поляну накрывают.
— Рано, — буркнул Злой и встал у окна, откуда открывался обзор на двери родильного зала.
— Ну хоть чаю пока? — предложил Федот, кивнул на стаканы из кофейни.
Чай Михаил не любил. Предпочитал кофе. Но за последние месяцы кофе ему никто не давал. Да и вообще, Михаилу казалось, что Ника провела серьезную беседу со всеми подчиненными Злыднева. Даже в ресторанах никто не рисковал готовить для Злого этот напиток.
— Давай, — коротко кивнул Злой и приготовился ждать.
***
С каждым часом, что проводил Злыднев под дверями родильного отделения, на душе становилось все хреновее.
Что-то не так. Не по плану.
Муторно на душе у Михаила. И охрана притихла, видно, тоже заподозрили неладное.
И врачи начинали странно смотреть на Злого. Будто он уже приступил к осуществлению всех тех угроз, что высказал прежде.
Терпение Злыднева лопнуло. Он перехватил первого же медработника, что попытался юркнуть из двери родильного зала.
— Говори! Живо! — надавил так, что сам едва не оглох от звука собственного голоса.
— Все в па-а-а…
— Соврешь, урою прямо здесь! — прищурился Михаил.
— Осложнения. Плод в норме. У роженицы сильное кровотечение, — нокаутировал он Злого одной фразой.
Михаил сжал кулак. На рефлексе ударил, не глядя, куда бьет.
На стене появилась вмятина. Краска ссыпалась на пол.
Срать!
— Я хочу видеть жену, — потребовал Злой.
— Да, конечно, в качестве исключения. Вообще, нельзя туда, — лепетал врач, а Михаил не слышал.
В голове колотился пульс, в сердце клокотало, и дрожь била такая, что никак не получалось впихнуться в стерильный костюм.
Злой вошел в палату. Ноги подкосились. Едва дотянул до койки, в которой лежала малышка.
Она у него и без того хрупкая, крохотная, а сейчас и вовсе…
Михаил боялся к ней прикоснуться.
Присел. Жадно смотрел в бледное лицо. Искал ответы на свои вопросы.
Как она?
Совсем ослабела…
Миша сжал кулаки до хруста, потому что должен держаться. И ее держать здесь, рядом.
Ника с трудом подняла веки. Посмотрела на него. Едва заметно улыбнулась.
— У нас сын, Миша, — шепнула она едва слышно.
Он боялся к ней прикоснуться. Не мог. Страшился того, что по неосторожности сломает хрупкие косточки. Потому что ему сейчас сложно держать силу в узде. Хочется разгромить все здесь, к чертям, к дьяволу разнести. И врачей всех, что не смогли, не справились.
— Как звать нашего сына, Миша? Как назовешь? — шептала она.
Михаил не удержался, осторожно, как мог, подхватил тонкую ладошку. Прижался к ней ртом, дышал, пытался согреть своим дыханием.
Да, насчет имени. Они не обсуждали толком. Так, была парочка идей, когда после результатов УЗИ им сообщили пол ребенка. Но к единому мнению не пришли в тот раз.
Много вариантов. Но сейчас в голове четко забилось только одно имя.
— Захар, — с трудом ворочая языком, пробормотал Злой.
— Мне нравится, — шепнула Ника в ответ. — Захар Михайлович.
Она улыбалась, а перед глазами у Злого все плыло.
— Миша… передай нашему сыну… я его очень люблю… и его отца… вас двоих… Люблю…
Тихий шепот сменил громкий, оглушающий писк приборов-датчиков. Врачи, что терлись рядом, засуетились.
Тонкие пальцы, что Миха держал в своей ладони, ослабли.
— Нет-нет, девочка, — рявкнул Злыднев, а по факту, сипел едва слышно, — я не отпускаю тебя. Слышишь? Не отпускаю! Ты моя. Не уйдешь от меня! Не отпускаю! Только попробуй уйти! Найду!
Он повторял вновь и вновь, пока вокруг творилось безумие. Миха не замечал ничего. Смотрел только на Нику. На свою сильную, храбрую, удивительную девочку.
***
Дороги мои, дальше нас ждет заключитльная часть - Эпилог))) Он появится тоже сегодня)
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Спустя десять лет…
— Михаил Александрович, ситуация сложная. К вопросу стоит подойти предельно серьезно. Если в четвертом классе ваш сын ведет себя настолько вызывающе, то что же будет дальше? — осторожно, то и дело глядя на пацанов, вещала директриса.
Злой занимал кресло у окна. Хреновая мебель в кабинете директора, мысленно подметил Михаил. Сама же директриса восседала будто на троне. Складывалось впечатление, что половина бюджета улетело на это самое кресло. А еще, на брендовую сумку, что лежала на полке в шкафу за спиной женщины.
Михаил уже успел пройтись по кабинетам. Мда, и куда, интересно знать, уходят его бабки, которые он регулярно выделяет в качестве спонсорской помощи?
— Слушаю, — проронил Злой, вновь взглянув на сына и его «подельников».
— Михаил Александрович, я же… — начала директор.
— Не вас. Пусть и пацаны слово скажут, — отрезал Злой.
— Мы вступились за своих. Завязалась драка, — подал голос сын.
Судя по фингалу под глазом, пацану досталось некисло так.
— Это не драка! Это казнь какая-то! Вы видели, что случилось с мальчиком, которого они избили??? — не выдержала директорша.
— Он первым начал, — шмыгнул носом Захар, не рыдал, конечно. Так, вытирал рукавом разбитый нос.
— Сейчас это не важно! — возмущалась директор школы. — Они напали на девятиклассника. Теперь он госпитализирован с переломом носа и руки!
— И сколько вас было? — не слушая тетку, обратился Михаил к сыну.
Малец исподлобья взглянул на отца. Хорошо, что Михаил уже