Алкотуристы не особо заморачивались по поводу своего внешнего вида. Футболки, треники с вытянутыми коленками, в лучшем случае, старые джинсы, перекочевавшие за ветхостью на дачу из города.
Но один персонаж произвел на Киру неизгладимое эстетическое впечатление. Корпулентная дама подошла к своему гардеробу со всей ответственностью. Поверх обтягивающих мощный зад лосин был надет леопардовый балахон, а запястья, уши и шею украшало немыслимое количество ярко сверкавшей на солнце бижутерии. Образ довершала прическа – иссиня-черные волосы, стоящие на затылке дыбом, плавно переходили на лоб длинной челкой, в которой мелькали кислотно-зеленые пряди. В целом она производила впечатление паруса, несущегося по воле ветра в неведомые дали, увлекая за собой толпу.
Поравнявшись с Музалевским, дама уперла руки в боки и громко поинтересовалась: «Тебя еще не прибили?» После этого зло расхохоталась, формируя общественное мнение. От ее зычного голоса испуганно взмыла вверх небольшая стая сорок, сидевшая до этого на соседнем дереве. Тот, еще находясь в состоянии боевого задора, со всей силы толкнул створку ворот. Удар пришелся в лоб фам фаталь, которая в этот момент как раз подалась чуть вперед. Падение вышло эпичным, поскольку она инстинктивно расставила руки. Ими она увеличила площадь поражения, поскольку пара человек под натиском инерции ее тела тоже повалились на землю.
Муза, скорее всего, понял, что сейчас будет очередной раунд греко-римской борьбы. К ней он не был психологически готов, поэтому побыстрее закрыл ворота и скрылся на своем участке. Но женщина-вамп, поднимаясь, успела выкрикнуть ему в спину: «Ты у меня еще пожалеешь, козел!»
Она бы, наверное, произнесла еще много «теплых» слов в адрес Музалевского, вся ее неукротимая мощь говорила в пользу этого предположения. Но в конце улицы опять появилась старушка с вилами и собачкой на поводке. Корпулентная дама бросила на нее взгляд и тут же дала команду двигаться вперед. Все оглянулись, сгруппировались и двинулись вперед. Алкотур продолжился в заданном направлении.
Очередное представление закончилось, можно было опускать занавес.
«Да… – мысленно протянула про себя Самойлова. – Чего-то тебе сегодня не везет. Фигово быть тобой».
Ее слегка утомила бурная жизнь соседа. Чтобы отдохнуть от впечатлений, Кира решила спуститься на кухню.
«Ратай в отъезде, так что о пропитании придется озадачиться самой. Оладий больше нет, супа тоже. В холодильнике остались йогурты. Они, конечно, очень полезны, но как говорилось в одном фильме: «Капусточка, конечно, мама, дело хорошее, но в доме надо держать и мясные закуски». К тому же чем-то придется кормить Кузьмича», – с грустью констатировала она реальность.
Размышляя на тему, что можно приготовить за двадцать минут, Самойлова поймала себя на мысли, что не видела приятеля весь день. Он обещал обсудить утренние события после непродолжительного отдыха. Но исчез. Да, она вырубилась под гнетом впечатлений и проспала почти до двенадцати. Но это же не повод болтаться непонятно где до вечера.
«Неужели наш Рембрандт все еще рисует на поле? Может, и спит там же?» – подивилась про себя Кира.
Думать о том, что он утешается где-то в объятьях Ксю, просто не хотелось. Хотя червячок чуть-чуть подгрызал.
Обнаружив в морозилке стратегический запас пельменей, Кира возликовала. Вопрос с питанием хотя бы на этот день был решен. Перекусив чем-то вредным и очень вкусным, она уселась за ноутбук ретушировать фотографии.
Работа шла со скрипом. И провозившись пару часов, Самойлова бросила это занятие. Обманывать себя было просто глупо. Все мысли крутились только вокруг Кузьмича. Его весь день не было дома, хотя еще утром планировали обсудить результаты вылазки с Кириллом. Должны были быть какие-то мегавеские причины ни разу не появиться.
«Неужели там все так серьезно, что он обо всем забыл? – Кира отпустила эмоции, и внутри тут же что-то заныло. – А как же утренний поцелуй? Просто так, чтобы подразнить? Тогда он просто скотина. Кто так делает?»
Она поняла, что просто сидеть и вести внутренние диалоги просто нет сил. Надо выяснить все немедленно и поставить точку.
На поле все в том же месте стояла фигура у этюдника. Одна. Самойлова тут же почувствовала, как отпускает. Она целый день старалась себя не накручивать, но все равно у нее это получилось. И тут разом все прошло.
Кира с облечением выдохнула, помахала рукой и направилась в его сторону. Подойдя, она с любопытством посмотрела на холст. Самойлова рассчитывала увидеть все ту же омерзительную русалку, больше походившую на жертву какого-то чудовищного лабораторного эксперимента. Но нет, Кузьмич рисовал нечто иное. Судя по намечающимся контурам, изображал он опять не церковь и не лес, а что-то не менее жуткое из русского бестиария.
Кира прилегла на траву рядом с этюдником и уставилась в небо. Блаженство могло длиться вечно, если бы не насекомые.
– Это же какими тварями надо быть! – не выдержала она через какое-то время.
– Ты о чем?
– О комарах, конечно. Ну ладно еще, что они пьют мою кровь. С этим я готова мириться, у меня ее много. Не жалко. Но зачем за это впрыскивать какую-то дрянь, от которой потом вся чешешься? Жрут меня бессовестно, а вместо благодарности одни гадости. Представляешь, Ратай нас чем-нибудь вкусненьким накормил, а я ему за это пощечину влепила.
– Интересная аналогия, – задумался Кузьмич. – Хотел бы я присутствовать при этой сцене. По идее, должно быть эпично.
– Главное, чтобы ты не захотел поступить так же, когда я вас с Кириллом угощаю всякой экзотикой.
– Я норм. Но он, кажется, иногда близок.
– Наговариваете вы на нашу семью. Грех это, – рассмеялась Кира.
– О! Дитя эпохи «Трансформеров» и «Мстителей» смотрело «Место встречи изменить нельзя»? Неожиданно.
– Да, я полна сюрпризов, – довольно хмыкнула она. – С тебя пример беру.
– В смысле?
– В прямом. Ратай кое-что рассказал. Да и ты тоже в свое время. Особое впечатление произвели Шанхайская тюрьма и красная дорожка.
– Ерунда, – отмахнулся Кузьмич и, набрав на кисть побольше ядовито-оранжевой краски, начал активно что-то выписывать на холсте.
Самойлова мечтательно рассматривала облака, медленно плывущие на закатном небе. Было так хорошо, что даже признаваться страшно. Чтобы не выдать эмоции, она решила сменить тему:
– А ты откуда Ратая знаешь?
– Случайно познакомились на блошином рынке.
– Не знала, что ты поклонник барахолок. Хотя по твоему гардеробу могла бы догадаться.
– Бывает, заглядываю, – Кузьмич, как всегда, пропустил колкость мимо ушей. – Но в