– Почему не веселишься вместе с другими?
– Да ну их, – тряхнул он головой и стал еще больше похож на невыспавшегося хомяка.
– А что так?
– Они все дураки!
– Ну-у-у, – с усмешкой заметила Самойлова. – Не обобщай. Не все же дураки. Вот ты видел моего приятеля в таком большом берете?
– Видел.
– Он, например, очень умный. И с ним всегда интересно поговорить.
– Он – самый большой дурак! – авторитетно заявил хомяк.
– Почему?
– Да нашел на просеке корзину с грибами и сразу подумал, что дядя Миша ее оставил.
– С чего ты решил, что он нашел?
– Бабка моя сказала.
– Если она не Музалевского, то чья тогда? Знаешь?
– Знаю!
– Расскажешь?
– Нет!
– Почему?
– Потому что вы все дураки и ругаться на меня будете.
Диалог зашел в тупик. Срочно требовалось вдохновение. На худой конец, диплом психолога. Но под рукой не оказалось ни того, ни другого.
Пока Самойлова лихорадочно соображала, как из слова «дурак» смастерить коммуникативный вектор, к ним подошла пожилая женщина. Она цепко ухватила хомяка за запястье и со словами: «пошли домой, спать пора» потащила из-за стола.
Кирилл с легкой завистью посмотрел пацану вслед. Он немного устал и не отказался бы, чтобы его также кто-нибудь вытащил из этого цветника. Особенно беспокоила Ксю. Она обвилась вокруг Самойлова, как дикий виноград вокруг шеста. И цепких объятий по доброй воле не разжала бы. Это было видно по лицу. Самойлов уже стал серьезно подумывать о плане побега. Но, к счастью, невеста решила, что пора кидать букет.
Вся женская часть поселка рефлекторно встрепенулась, услышав призыв. За спиной новобрачной начала собираться внушительная толпа. Но Ксю проявила прыть и тут же оказалась в первом ряду.
Кирилл понял, что такой шанс упускать нельзя. Он мотнул головой в сторону конца улицы и стал выбираться из-за стола.
Домой Самойловы возвращались без Антона Платоновича. Тот не меньше Кирилла пользовался популярностью у женщин. Только возрастная категория была постарше. Но это его вполне устраивало. Так что покидать мероприятие он пока не собирался.
Отойдя на приличное расстояние, Кира не сдержалась:
– Ни совести, ни денег.
– Ээээ… Надо полагать, это замечание в мой адрес?
– Именно! – безапелляционно заявила она.
– Зависть – плохое чувство. Неконструктивное, – брат укоризненно покачал головой.
– Я не гонюсь за дешевой популярностью.
– Тогда в чем причина негатива?
– В Кузьмиче. Ты у него пельмешку отбил.
– Пельмешку?.. Интересная ассоциация… Только давай без грязи. Она сама. Вернее, само как-то получилось. И вообще, чем ты недовольна?
– А я должна быть довольна?
– Естественно! Кузьмич возвращается в полное твое распоряжение. Будет снова пить на кухне чай, смотреть томными глазами, отнимать лучшие годы и так далее.
– Не забудь только Кузьмича порадовать. А то он еще не в курсе.
Самойлов задумчиво посмотрел в ночное небо. Предполагалось, что там вывешена инструкция, как проводить неприятные разговоры. Но там оказались только низкие яркие звезды.
Они свернули на соседнюю улицу. Музыка стала стихать вдали, и вдруг неподалеку послышались голоса. По всей видимости, из-за одного из заборов.
Подойдя чуть ближе, Самойлова начала разбирать голоса. Один ей показался очень знакомым. Она замедлила шаг и взяла руку брата, чтобы и он сбавил скорость. Сначала Кирилл не понял и удивленно вскинул на ее брови. Но Кира приложила палец к губам, а потом показала в сторону звуков.
Разговаривали две женщины. Одной из них совершенно точно была Нелли. Она пьяным голосом изливала душу:
– Вот ведь скот! Я же все сделала, даже с мужем развелась.
– Да на кой он тебе вообще сдался? Чего ты в него уперлась? Ты у нас баба видная. Мужиков вокруг полно, – еще более нетрезвый голос выступал в роли психолога.
– Сама не знаю. Вот нравился и все. Смотрю, вроде рожа так себе. Да и вообще… А тянет, – Мочкина тяжело вздохнула и стукнула чем-то стеклянным об стол. Помолчав, она продолжила: – Сколько раз говорила себе, надо подвязывать. А ноги все равно несут. Возьму бутылку, приду к ним, сижу. Он смотрит, а у меня аж сердце заходится. Ленка, конечно, бесилась. Она же все понимала. Только старалась марку держать. А он вроде как и рад, что пришла. Я все надеялась, что уйдет от нее. И тут вдруг у нее инсульт. Бросить такую – грех конечно. Вот и ждала…
– А чего потом не сошлись?
– Как Ленка-то померла?
– Ну да.
– Да сволочь он! Выждала я после похорон пару месяцев, а потом опять взяла бутылку и к нему. Он вроде и рад. Говорит, оставайся у меня на ночь. Ну думаю, все, дело пошло. Но ни хрена…
– Это как?
– А так. Водку жрать и со мной любиться он согласен, а дальше нет. Приходи, говорит, если хочешь, я не против. Я еще думала, вдруг мало времени прошло. Подожду. Подождала, а он все то же: «На ночь оставайся, а жениться – нет. На кой ты мне такая?» Вот ты мне ответь, какая такая?
– Нелька, да ты у нас просто красавица! Чего ему не хватало?
– Вот и я о том! Вот все ему и высказала. И про то, что мужа бросила, и про то, что глазки мне столько времени строил.
– Ну а он? – подруга громко, надсадно икнула и выругалась: – Вот, черт!
– Ты представляешь, он мне: «Все это твои бредовые фантазии. Ничего я не хотел. А в кровать себе пускал, потому что сама на шею вешалась. Чего ж не взять, коли предлагают».
– Вот тварь!
– Я ж тебе говорю! Угробила на него столько лет. Все, дура, надеялась. Тогда ушла, несколько месяцев вообще в его сторону не смотрела. Вдруг передумает. А на днях опять к нему заглянула. Решила, может, соскучился. Каждому же мужику приятно, когда под боком баба теплая.
– Ну а он?
– А эта козлина мне говорит: «На кой ты мне, шалава, нужна? Хотел бы жениться, нормальную себе бы нашел. Хватит тут ко мне шляться!» Ну я ему по морде и съездила.
– Вот сволочь! А ты, Нелька, молодец! Так ему и надо.
– Люблю тебя, Алка! Если б знала как. Ты ж только одна меня и понимаешь!
Дальше последовали громкие чмоканья и шмыганье носом. А