Она осеклась. Но слово было сказано, и Кузьмич его услышал:
– Пельмешка?
– Да, – подхватил Самойлов. – Она так Ксю назвала.
Кира покраснела и недобро посмотрела на брата.
– Почему? – в глазах Кузьмича читалось неподдельное любопытство.
– Ну, предполагаю, потому что светленькая, пухленькая. Как будто в муке изваляли. Зюзя, может, это от зависти? – выдвинул предположение Кирилл и подмигнул.
– Фофа!
– Ну а что? Ты-то у нас как дворовая кошка – глазки желтенькие, ножки тоненькие.
– Аристократичная худоба, – поправил Кузьмич.
– Я разве спорю? Ну ладно, не буду развивать тему. В общем, ты зря так рано ушел.
– Неужели?
– Пока ты тут рылся в грязном белье этого, как его, Крокодила?..
– Кроделя.
– Неважно. Я там отдувался за вас троих.
– Бедненький, ты так страдал и мучился, – наигранно посочувствовала сестра.
– Зюзя, кончай ерничать! Я для всех старался. А между тем у меня для каждого из вас есть подарок.
– Какой?
– Информационный, естественно. Первый тебе, змейка моя. Я же обещал, что ты насчет Мочкиной еще передумаешь. Так вот. Рано утром в четверг, когда убили Музалевского, соседи видели, что Нелли шла в лес.
– Вот это да! – Кира аж приоткрыла рот. – Тогда да, беру свои слова назад. С ней придется разбираться до конца.
– А тебе, – Кирилл повернулся к приятелю, – второй подарочек. В ночь со среды на четверг твой Крокодил вроде ошивался здесь. Его машина стояла у ворот всю ночь, и уехал он только утром.
– Какая машина?
– Вроде газель.
– Это рабочая. Значит, не обязательно он. Мог кто-то из его рабочих.
– В принципе, да. Ну, чем богаты.
– А для себя ты что-нибудь узнал? – вспомнила о вежливости сестра.
– Кое-что. Но говорить пока рано, еще не все ясно.
– Ну, тогда у меня для Кузьмича тоже «подарочек». Правда, он его вряд ли обрадует. Я как-то ходила к дочери Музы, корзину относила. Она сказала, что это не их. Я подумала, может, просто не узнала. А сегодня мне мальчишка один сказал, что точно не Музалевского.
– А чья тогда? – Кузьмич недоверчиво вскинул брови.
– Пока не выяснила. Он сказал, что мы все дураки и будем ругаться. Но я буду над этим работать.
– Над имиджем?
– В каком-то смысле. Надо втереться в доверие.
Все на какое-то время замолчали, усваивая информацию. Первым оживился Кирилл:
– Знаете, что мне интересно?
– Что? – подала голос сестра.
– Мне интересно, куда подевался сын Музалевского? Дочь приехала сразу, а он нет. Даже если Толя или его жена Катя его убили, то скрываться – самое глупое, что можно только придумать. Ведь сразу же на них все подумают. И полиция их обязательно найдет.
– Так давай спросим у кого-нибудь из твоих поклонниц. Наверняка что-то знают.
– Не, тут так нельзя. Зачем кому-то знать, что мы это дело копаем?
Кузьмич вдруг потерял интерес к разговору и о чем-то задумался. Сидел он с таким отрешенным видом, что Кира забеспокоилась:
– Эй, с тобой все в порядке?
– А? – приятель вскинул на нее глаза.
– Ты о чем задумался?
– О молочном поросенке.
– О да! – Кирилл с восторгом закатил глаза. – Поросенок был бомбический! Тебе что, не досталось?
– Я не об этом.
– Стоп! – Кира округлила глаза. – Ты хочешь сказать, что у кого-то есть неограниченный доступ к поголовью свиней?
– Не исключено. Маловероятно, конечно. Это могло быть простое совпадение. Ты не помнишь, кто его принес?
– Нет. Я только видела, как его на стол ставили.
– Господи! Вы все своими отрубленными головами бредите? – устало выдохнул Самойлов. – Не надоело?
– Пока Кира искала себе приключение, я был спокоен, – Кузьмич в упор посмотрел на него. – Но убийство – дело другое. Угрожали и Музе, и Ратаю. Для одного это закончилось плохо. Так что я бы не стал до конца этого метателя свиных голов сбрасывать со счетов. Надо обязательно выяснить, кто такой.
– Ну хорошо, узнаю, раз вам так надо, – пожал плечами Кирилл.
– Чем интересным вы тут занимаетесь? – возвестил вопросом свое появление Антон Платонович.
От хозяина исходил легкий запах алкоголя и женского парфюма, а лицо было розовым и излучало благодушие. У Самойловой тут же промелькнуло: «Именно в таком виде и в таком состоянии человек всегда должен возвращаться с праздника».
– Выясняем, кто из нас самый умный! – усмехнулся Кузьмич.
– Ну, и каков результат?
– Пока ничья. Но паритет ненадолго, – самоуверенно заявил Кирилл.
Антон Платонович удобно устроился в кресле и обвел компанию взглядом. Стало ясно, что в ближайшее время он уходить не собирался. Обсуждать при нем его же соседей было как-то неудобно, а демонстративно вставать и уходить – невежливо.
Чтобы не повисла неловкая пауза, Кира спросила:
– Скажите, а Музалевский был красивым мужчиной?
– Странно, что вас, милая Кирочка, волнуют такие вопросы, – удивленно вскинул брови Ратай. – Я как-то не очень разбираюсь в мужской красоте. Профиль не тот. Вот в женской, да. Взять, к слову, вас…
– Что-то сегодня день странный. Тема моей внешности вышла в топ.
– Это должно вам льстить. Красивый изгиб шеи и удивительный цвет глаз – ореховый.
– Спасибо! Очень приятно, – Самойлова торжествующе посмотрела на брата и показала ему язык. – И все же про Музу что скажете?
– Ну как вам сказать? Изюминка? Нет, здесь не подходит. Харизма? Тоже нет… Есть такое грубоватое выражение: «Бабам нравится». Вот это скорее про него.
– Понятно, – удовлетворенно кивнула Кира.
Глава 9
Изначально план был отправиться, как обычно, с этюдником на поле. Но проходя мимо окна, Кузьмич заметил на парковке отрубленную свиную голову. Утро начиналось совсем не так, как он планировал.
Первой мыслью было разбудить Киру и рассказать. Но, поразмыслив, Кузьмич передумал. Зачем лишний раз травмировать неокрепшую психику. Другое дело, что самому следовало хорошенько над этим подумать.
Поначалу все казалось довольно просто. Один человек решил двум другим испортить настроение. Причина не ясна, но возможны два варианта – месть за старые обиды и запугивание. Для этого он выбрал способ, испробованный не одним