А вот дальше было странно. Вместо того чтобы пуститься в бега и за двадцать минут достичь канадской границы, шабашник направился к церкви. Здесь уже помог кладбищенский сторож. Даже номер назвал. Так что ошибки быть не могло.
«Вопрос, – размышлял Кузьмич. – Зачем после всего этого ехать к церкви? Ну не Музалевского же убивать. Даже если бы случайно увидел, вряд ли стал бы на него отвлекаться. И до приезда к нам он ничего об убийстве не знал. Иначе бы отказался от своего обещания Кире. Зачем держать слово, если знаешь, что твой враг мертв и лжесвидетели уже не нужны?» Но это лишь логические предположения. Для полной уверенности надо было точно знать, зачем он ездил к церкви. Без этого подозрение с него снимать нельзя.
Кузьмич недовольно крякнул и попытался устроиться поудобнее. Версия с Кроделем уже не казалась такой убедительной. А других пока не было. Разве что метатель свиных голов.
«Узнать, кто это, несложно. А вот понять, зачем так изводить соседей, труднее. Хотя…» – он с сожалением выбрался из гамака и направился в дом.
После завтрака отпиливать ветку отправились все вместе. Брату с сестрой было любопытно посмотреть, как Кузьмич, который в принципе не любил акробатические упражнения, вскарабкается на дерево. Возможность присутствовать на таком шоу выпадала не каждый день, и они ни за что на свете не простили бы себе, если бы его пропустили. У Самойловой даже появилась шальная мысль заснять процесс на телефон, но Кирилл отверг предложенную идею: процесс мог оказаться не очень эстетичным.
– А точно справишься? – полюбопытствовал Кирилл. – Может, лучше я?
– Чем же ты лучше?
– На мне хотя бы кроссовки, а не тапки.
– Сколько раз повторять, это не тапки, а бабуши.
– Какая разница? Главное, в них на дерево залезать неудобно.
– Я был бойскаутом и по деревьям могу лазать хоть в валенках. А рубить и пилить – вообще мой профиль, – категорически отверг помощь Кузьмич и начал взбираться на яблоню.
Приняв замысловатую позу, которая сделала его похожим на безумную обезьяну, он потянулся пилой к ветке, которую собирался удалить. Но вдруг обернулся и обратился к Кириллу:
– Ты просто так не стой. Рассказывай, что узнал.
– В целом Толя Музалевский ни при чем.
– А поподробнее?
– Накануне вечером он и жена пьянствовали с одной компанией в местном кабаке. Там к нему подсела девица. Из-за нее он поссорился с женой. Когда Катя ушла, взял чужой байк, куда-то поехал и разбил. Шлема не было, защиты тоже, и поломался он знатно. Еще ночью поступил в больницу, только сейчас начал в себя приходить. Так что папеньку порешить он никак не мог. А вот с Катей сложнее. Она с этой пьянки уехала вечером, и что делала на следующий день, никто не знает. Но я этим займусь.
Кузьмич молча кивнул и развернулся опять к дереву. Кира даже обиделась, что у нее ничего не спросили. Но только она раскрыла рот, как ветка, на которой стоял Кузьмич, с треском отломилась. И он с грохотом рухнул на землю. Брат с сестрой не выдержали и расхохотались.
– Вставай, бойскаут, – Кирилл протянул руку, чтобы помочь подняться.
– Я же говорил, с яблоней надо было договориться, а ты меня отвлекла, – тот с укором посмотрел на Самойлову.
– Ну конечно, во всем я виновата! А может быть, не надо было становиться ногами на тонкие ветки? Прекращай зудеть и подымайся.
– Не могу.
– Почему?
– Больно, – потер ушибленную ногу Кузьмич.
Кирилл перестал смеяться и, опустившись на колени, начал ощупывать лодыжку. Сестра тоже присела рядом. Кузьмич молчал, но морщился от боли. По лицу было видно, что он их не разыгрывает.
– А ты можешь допрыгать на одной ноге до дома? – поинтересовалась Самойлова. – Мы бы холодный компресс положили или мазью какой-нибудь намазали.
Кузьмич попробовал приподняться, но из-за острой боли тут опять опустился на траву.
– Так. Понятно. Поехали в больницу, – Кирилл встал, отряхивая брюки.
– Зачем?
– Как зачем? Там окажут первую помощь.
– Ну да. А потом вторую и третью.
– Хватит ерничать. Сейчас схожу за Ратаем. Поможет мне.
Только благодаря совместным усилиям Кузьмича удалось дотащить до машины. Его уложили на заднее сидение, Кирилл сел за руль, а Кира плюхнулась на пассажирское сиденье. Оставаться дома ей не хотелось. Да и обсудить кое-что не помешало бы.
– Я правильно понимаю, что мы все ошиблись? – решила она начать напрямик.
– Я почти наверняка. Кродель ночевал в поселке у любовницы, утром примчалась жена и устроила скандал. Свидетелей полно. И после этого он отправился не домой собирать вещи, а к церкви. Но вот зачем, пока не ясно. Как-то не укладывается в голове, чтобы свести счеты с Музалевским. Предполагаю, у него там была с кем-то запланирована встреча. Но надо выяснить точно, это пока только предположение, – без особого энтузиазма сообщил Кузьмич.
– А у меня осталась Катя, – напомнил брат. – А насчет Крокодила…
– И что будешь делать, ждать, пока опять повезет?
– Нет. Но надо подумать.
– Один предполагает, другой только собирается подумать, – мрачно заметила Самойлова. – Я вот с Мочкиной уже разобралась. Надо двигаться дальше.
– Куда? – полюбопытствовал Кузьмич.
– Мы про этого, со свиными головами совсем забыли.
– Я нет.
– И что ты сделал?
– Пока ничего.
– Почему?
– Потому что рано. Мы выяснили, что работает он два через два. Значит, два дня ловить его бесполезно. А завтра утром имеет смысл прокатиться к свиноферме и выяснить, наш это клиент или нет. Вот вы с Кириллом и сгоняете.
– Ничего страшного, – сообщил врач, рассматривая снимок. – Простой перелом. Сейчас наложим гипс и отпустим вас домой. Отправляйтесь в процедурный кабинет и ждите меня.
Брат с сестрой помогли Кузьмичу доковылять до нужной двери и остались вместе с приятелем ждать доктора.
– Кстати, забыл сказать, – начал Кирилл. – Толя лежит сейчас здесь. Поговорить бы с ним. Но боюсь, меня не пустят. Да и когда я был с Катей, он тупо пялился в потолок.
– О чем? Ты же вроде все про него узнал, –