– Как же не знать? Лена здесь и лежит, на нашем кладбище. А зачем тебе?
– Да так, просто интересно, – Кира состроила невинное лицо и развела руками.
Пока Зина не опомнилась и не задала еще какой-нибудь неудобный вопрос, Самойлова развернулась и поспешила к калитке.
Войдя в палату, Самойловы почти синхронно присвиснули. Большая комната на восемь коек подавляла волю к выздоровлению у любого, кто в нее попадал. Но Кузьмича, похоже, все устраивало. Вернее, он просто не замечал ни матрацев в сомнительных разводах, ни серого влажного постельного белья, ни лохмотьев темно-зеленой масляной краски, свисающих со стен. Лежал он на кровати в той же расшитой золотом и шелком феске и о чем-то сосредоточенно думал.
Кроме Кузьмича, в палате находилось только два человека. Один, с загипсованной рукой от самого плеча, храпел у окна. От могучих рулад звенели стекла. Второй – глубокий старик. Судя по тому, что никак не отреагировал на появление посетителей, он был совершенно глух. Очень удобные соседи. Их присутствие совершенно не мешало вести разговор. Разве что иногда приходилось перекрикивать храп.
– Как ты тут без нас? – Кира присела на край кровати и чмокнула Кузьмича куда-то в висок. – Мы тебе все привезли. И еду Ратай передал. Он там чего-то накашеварил на целый полк. Ешь быстрее, пока горячее.
– Спасибо. Я потом.
– Ну как знаешь, – она начала выкладывать пластиковые контейнеры на тумбочку.
От них шел такой вкусный запах, что глухой дедушка задвигал носом, как кролик, и повернул голову. Наличие посторонних людей в палате для него было полной неожиданностью, и он вздрогнул.
– Лучше ему отдайте. Дед совсем одинокий, его никто не навещает. Пусть хоть здесь поест как следует, – предложил Кузьмич.
Кира взяла часть коробочек и отнесла соседу по палате. Говорить что-то старику было бессмысленно, поэтому Самойлова просто улыбнулась и поставила все на тумбочку рядом с ним. Дед благодарно заулыбался в ответ, закивал и тут же полез за ложкой.
– А ты знаешь, что Кирилл – гад, которого надо подвергнуть остракизму? – заявила она сентенциозно, снова усаживаясь на край кровати.
– За что?
– Он скрыл от тебя, что делал твой Кродель на кладбище.
– Не скрыл. Поаккуратней в формулировках, – встал на защиту своей репутации Самойлов. – Я собирался сказать, только ты меня отвлекла.
– Чем?
– Своими замечаниями по поводу нашего бездействия. А еще свиными головами. И дались же они тебе!
– Фофа, хватит занудствовать, переходи к делу, – тормознула его сестра.
– Перехожу. Итак, в то утро твой Крокодил, вырвавшись из объятий какой-то дамочки, направился к церкви…
– Это я знаю.
– Не перебивай. Возможно, прозвучит странно, но отправился он не замаливать грехи, а на деловую встречу. Заказчик – местный поп. С ним-то шабашник и отбыл обсуждать строительство бани. Так что мужик чист. Версия отпадает.
– Спасибо за информацию, но это ничего не меняет, – заметил флегматично Кузьмич.
– Да ладно. Сам же говорил, есть сомнения. Пока не поймешь, зачем он крутился вокруг церкви, точку ставить рано.
– Говорил. Но пока здесь валялся, пересмотрел концепцию. Мы изначально допустили ошибку, отталкиваясь в рассуждениях только от мотива и не учитывая обстоятельства. А начать надо было с того, что к убийству готовились. У кого была возможность заранее подготовиться, тот и убил.
– Почему ты так решил?
– Все просто. Музалевского насадили на колья специально. Думаю, чтобы сразу нашли. Но чтобы это сделать, человека надо сначала обездвижить. Причем тихо и спокойно. Ударить чем-то тяжелым по голове – вариант. Но слишком ненадежный. У некоторых черепа такие крепкие, что с одного удара не вырубишь. И велик риск вместо тихого убийства получить драку с воплями. А раз шума никто не слышал, Музалевского чем-то накачали.
– Если мне память не отшибло, то именно об этом я и спрашивал. Как можно дотащить до ограды человека, чтобы он не сопротивлялся? – Напомнил Кирилл. – И ты же еще сказал: можно что-то ввести в кровь или чем-то напоить.
– Именно. Но мы поговорили об этом и как-то забыли. На самом деле – это самый важный момент. Понимаете?
– Пока не очень.
– Все же очень просто. Нельзя, подчиняясь сиюминутному порыву, проследить за жертвой, а потом выманить ее на кладбище и там убить. Давайте поясню на примере. Нелли видит, что Музалевский отправляется в лес, идет за ним и… Как вы себе представляете дальнейшие действия?
– По идее, должна огреть его по голове лопатой, – согласилась с ходом мысли Кира.
– Вот именно! То же самое и с Катей. Она, если бы захотела расправиться, вломилась бы в дом и устроила побоище. Топать для этого до церкви она не стала бы. Из чего я делаю вывод: человек знал, что жертва именно в этот день пойдет на кладбище или в лес, и приготовился. И он продумал как будет убивать. Все происходило утром. Значит, напоить Мишу водкой до невменяемого состояния времени просто не было. Тогда получается, ему что-то дали съесть или выпить – на худой конец, его чем-то укололи, – чтобы обездвижить. У того, кто идет на убийство спонтанно, без подготовки, ничего подобного под рукой нет. Поэтому Кродель у меня отпал сам собой.
– Почему ты решил, что он не мог заранее подготовиться? – не понял Кирилл.
– Ну тут легко. Конфликт у них случился только накануне, и шабашник в первую очередь решил отмазаться от обвинений в воровстве, предложив Кире свои услуги взамен на лжесвидетельство. По его мнению, она согласилась, раз визитку взяла, да еще потом напомнила об обещании. К тому же мы не знаем, успел ли Музалевский написать заявление в полицию или только обещал. Тогда зачем убивать? И потом, соседи и родня еще могли знать привычки Музалевского, например, то, что он любит ходить за грибами, то шабашник – нет. Кроделю было бы проще убить его на участке, а не выслеживать, куда тот пойдет или поедет. Ну и последний аргумент в пользу этого предположения – каким же надо быть идиотом, чтобы сначала остаться ночевать у любовницы в дачном поселке, а потом оттуда поехать на своей машине к церкви? Тем более, когда его застукала жена, и пришлось экстренно ретироваться.
– Да уж. Тот, кто задумал убийство, так бы не поступил.
–