– Все-таки интересно, чем же Музу накачали, чтобы он перестал сопротивляться? – вернулся к основному вопросу Самойлов.
– Рассказать?
– А откуда узнал?
– Использовал «золотую пулю».
– Ты о чем? – не поняла Кира.
– О дяде Коле.
– О да! Великий и всезнающий дядя Коля! Куда же без него.
– Смех смехом, а дядька хоть и на пенсии, а контакты с правоохранительными органами не теряет. Очень ценный персонаж.
– Да мы не спорим. И что он сказал?
– Приблизительное время убийства – восемь утра. В карманах ничего. На теле, кроме раны, других повреждений нет. В крови, кроме, естественно, небольшого количества алкоголя… Хотя подождите, лучше прочитаю.
Кузьмич полез в карман и достал, как обычно, ворох всякого хлама. Порывшись в нем, он извлек скомканную бумажку.
– Натрия… м-м-м… сейчас-сейчас, не могу разобрать. Писал на мягком, и ручка все время бумагу протыкала.
– Какая разница, как называется. Что это вещество делает?
– В общем, если простыми словами, вырубает на какое-то время.
– Если укол сделать? – уточнила Кира.
– В том-то и дело, что нет. Если выпить. Действие длится всего около получаса, в течение которого человек, находясь в полном сознании, совершенно не может двигаться и говорить. И надо совсем немного, миллилитров десять. Без вкуса и запаха.
– Удобненько. Но зачем так сложно? Можно было бы просто ввести большую дозу наркотика, чтобы вызвать остановку сердца, а не накачивать чем-то, а потом тащить к ограде.
– Может, еще скажешь, где взять такой наркотик и сколько его надо ввести? – Кирилл с усмешкой посмотрел на сестру.
– Я? Нет.
– Вот и убийца, видимо, не знал, – заметил Кузьмич. – Если задаться целью, можно, конечно, и наркотик найти. Но велик риск засветиться или вляпаться в какую-нибудь некрасивую историю. А этот натрия… чего-то там продается в аптеках. Правда, по рецепту. И не будем забывать: сделать человеку внутривенный укол значительно сложнее, чем предложить выпить.
– Что, например?
– Да ту же водку. Я же говорил, у Музалевского в крови еще и алкоголь обнаружен.
– Та-а-ак, – протянул Кирилл. – С шабашником все понятно. Он отпадает. Нелли и Толя тоже. А вот Катя…
– Она тоже мимо, – с гордостью заявила сестра. – Я все выяснила. Петя после того, как разбил стекла…
– Погоди, – не понял Кузьмич. – Какой еще Петя?
– Еще один красавчик. Катин бывший муж. Алкаш со стажем, судя по габитусу. Мы с Кириллом, когда от тебя ехали, заскочили к Музалевской в цветочный и подслушали разговор. А потом я пошла за ним…
– Зюзя, я в тебя верил! – довольно усмехнулся брат. – Я всегда знал, что способна пристать к мужчине на улице.
– Фофа, надоел уже называть меня Зюзей! Сколько можно говорить? И вообще, не перебивай. Поймала его почти у самого подъезда. Хотела поговорить, но он меня послал. Зато повезло с соседкой. Она все и выложила. Оказывается, живет этот Петя в том же доме, что и Катя. Где-то пропадал целый год, а тут опять появился и стал ее донимать…
– Старая любовь не ржавеет?
– Типа того. Так вот. В этот раз он появился под утро и начал орать под окном, чтобы вышла. Устроил под ее окнами такой концерт, что перебудил всех жильцов. Она к нему не спустилась, но из окна разговаривала. Соседи не выдержали и вызвали полицию. В общем, Катя в то утро была дома – и выпадает из списка подозреваемых.
– Отлично! Тогда минус четыре, – произвел калькуляцию Самойлов.
– А с остальными что делать? У нас еще остаются Юля и сосед Мотя.
– С остальными вот что, – Кузьмич поудобнее устроился на подушках и торжественно произнес: – я не только пересмотрел концепцию. Но еще и подправил ее в плане мотивации. После чего у меня в голове что-то щелкнуло.
– И давно?
– Буквально полчаса назад.
– Какой интересный побочный эффект от перелома ноги.
– Фофа, прекрати, – одернула Кира. – И что там изменилось в плане мотивации?
– Абсолютно все, – не обращая внимания на их перепалку, стал излагать Кузьмич. – Изначально она основывалась на том, что жертвой стал человек исключительно конфликтный. За несколько дней мы стали свидетелями нескольких его стычек с соседями и родственниками. Поэтому решили, что искать убийцу надо именно среди них. А почему мы так решили?
– Наверное, потому что они сами, мягко говоря, не самые приятные люди, – предположила Кира.
– Именно! Как Музалевский, так и наши шестеро подозреваемых исключительно неприятные персонажи.
– Мы забыли еще про дядьку со свиными головами. У нас семь подозреваемых, а не шесть, – поправила Самойлова.
– Отвратительная семерка, – усмехнулся Кирилл.
– Именно-именно, – подтвердил Кузьмич. – Но чтобы понять, кто же на самом деле его убил, надо было смотреть не на них, а на убитого.
– В каком смысле? – решила уточнить Кира.
– Я понял, что хотел сказать Кузьмич, – просиял ее брат. – То, что для Музы скандал считался привычной формой коммуникации с социумом, это понятно. Так было, видимо, всегда. И не только с этими людьми. Если поискать и поспрашивать, то наберется еще человек двадцать. Но в последнее время произошло какое-то событие, после чего его решили убить.
– Но мы же не знаем, что произошло, – пожала плечами сестра. – О таких вещах только у его детей можно выяснить.
– Да? А ты включи картинку в голове. Что изменилось у Миши в жизни?
– Да кто его знает? Ну стройку затеял масштабную, больше ничего в голову не приходит.
– Именно! – обрадовался Кирилл.
– Погоди, ты хочешь сказать, только из-за того, что он собрался построить себе новый дом?
– Не так примитивно. Смотри шире.
– Погоди.
Кира села прямо и уставилась в стену. Кузьмич и Кирилл решили ей не мешать и наслаждались звуком скрипящих извилин.
– Получается так, – медленно начала размышлять вслух Самойлова, – дядька на пенсии надумал устроить грандиозную стройку, в то время как его дети бились за то, чтобы он дал им возможность разменять квартиру или купить жилье на деньги от продажи монет. Но он им не разрешил, а сам в это время, судя по всему, что-то продал из коллекции. Иначе откуда у него деньги?
– Тепло, – кивнул