– Звони Ксю. Вариантов нет.
– Так не хочется ее в это втравливать. Ну ладно, ничего другого не остается.
Самойлов со вздохом достал смартфон и стал набирать номер.
– Давай сначала заедем на кладбище, – предложила Кира, когда они дождались звонка от пельмешки и снова двинулись в путь.
– Хочешь посмотреть даты рождения и смерти?
– Конечно. А как иначе?
– Хорошо, неугомонная наша, – покорно вздохнул Самойлов и порулил к церкви.
На могильной плите действительно стояла дата убийства Музалевского. Прочитав ее, Кира довольно хмыкнула.
– Хорошо. А теперь домой? Я что-то проголодался, – брат так устал за этот день, что радоваться уже не мог.
– Нет. К Яковлеву.
– Зачем? Ксю же подтвердила, что это он, – ответ прозвучал почти как стон о пощаде.
– Да. Но мы пока не знаем, с какой целью он это делал. Разве не интересно?
– Если это не имеет отношения к убийству Музалевского, то не очень.
– А мне очень. Так что пойдем общаться.
– Когда же у тебя батарейки сядут?
Емкость батареек у Киры позволяла не только постучаться в калитку, но довольно энергично пообщаться с Алексеем Яковлевым. И начала она по всем законам военного искусства – с кавалерийской атаки:
– Зачем вы забрасывали Ратая и Музалевского свиными головами?
От такого активного вступления, к тому же с утра пораньше, Яковлев слегка опешил. Но быстро взял себя в руки. В глазах моментально блеснул огонек злости и внутреннего превосходства.
– А тебе какое дело? Ты кто вообще такая мне здесь допрос устраивать?
Хотя местные и называли его Леха, лет Яковлеву было явно за сорок. Довольно высокий, жилистый и какой-то неприятный. Скорее всего, дело было в глазах. Они смотрели очень пристально и не мигали. На какое мгновение Кира засомневалась, стоило ли так резко начинать. Но потом вспомнила, как испугалась, увидев в первый раз свиную голову на парковке. И жутко разозлилась. И на него, и на себя. Она уперла руки в боки и сделала шаг вперед:
– А такое. Я знаю, что вы все время их запугивали. А потом Музалевского убили. Причем в тот день была не ваша смена. Вы не были на работе. Значит, алиби у вас нет. И я пойду в полицию и расскажу, что у вас был мотив.
– Иди рассказывай, – Яковлев старался держать марку, но голос явно дрогнул.
Самойлова обернулась к брату и скомандовала:
– Звони!
Тот не торопясь достал трубку и разблокировал. А потом выразительно посмотрел на Леху. Тот правильно понял ментальный посыл:
– Эй! Что за буза? Братело, я не при делах. Не надо мне тут шить.
– Тогда рассказывайте, зачем вы это делали, – Кира стала дожимать ситуацию.
– А не фиг было на меня доносы строчить, – нехотя ответил Яковлев.
– За что?
– Это тут наши дачные разборки. Музалевский с Ратаем на меня заяву накатали. И я по статье на зону ушел. Семь лет.
– А потом вы вернулись, попугали их – и убили Музалевского?
– Э, подруга, давай без мокрухи. Я этого не делал. Второй раз садиться неохота. Попугать – да. Остальное – не мое дело.
– Это только слова. Доказательств у вас нет, – Кира немного освоилась и стала давить все больше и больше.
– Как это нет?! Я еще накануне, как после ночной выспался, уехал к матери в Сергиев Посад крышу перестилать. Меня там видели.
– Адрес давайте, мы проверим.
Получив адрес и телефон, Самойлова устроилась на переднем сиденье и скомандовала:
– А вот теперь можно и домой.
– Ну ты, мать, даешь! – уважительно проговорил Кирилл, заводя машину.
– Что?
– Так на него наехала. Дядька реально очконул.
– Потому что не фиг было меня пугать, – Самойлова гордо тряхнула головой.
На самом деле, чувствовала она себя не столь победоносно. Когда вылезли на парковке из машины, коленки у нее подрагивали. Да и голова разболелась. Стресс давал о себе знать. Чтобы как-то снять его, Кира сначала попрыгала на одном месте, а потом несколько раз присела. Немного помогло, но в плечах и локтях все равно чувствовалась какая-то предательская, ватная слабость.
На кухне царила идиллия. Антон Платонович готовил плов, а фея Зина скармливала собакам шкварки, лежащие у нее на блюдечке. Псы млели и смотрели на благодетельницу влюбленными глазами. На появление хозяйки, как и положено в подобных случаях, они не отреагировали. Самойлова попыталась было привлечь их внимание, позвав и похлопав в ладоши, но без толку. В сторону вошедших повернулось лишь одно ухо, да и то быстро вернулось в исходное положение.
Ратай гостей поприветствовал как-то неожиданно сухо. Бросил только взгляд черед плечо и опять склонился над казаном. Помешав содержимое, он извлек одну за другой оттуда несколько костей солидного размера.
– Сейчас остынет, и я вам дам, – обратился он к собакам.
Те превратились в изваяния. Они даже дышать перестали от страха, что благодетель может передумать. В глазах питомцев читалось столько любви и преданности, что Кира испытала легкой укол ревности.
– Как дела у Кузьмича? – все также отстраненно поинтересовался Антон Платонович.
– Пока не знаем, – пожал плечами Кирилл. – Лечащего врача не оказалось на месте. У него то ли операция была, то ли совещание. Мы попросили медсестру передать ему, чтобы позвонил нам, как вернется.
– Понятно, – хозяин выключил газ, бросил в мойку грязную ложку и сообщил: – Плов готов, минут через пятнадцать можете есть.
После чего молча вышел из кухни. Кире очень не понравилось, каким тоном он разговаривал. Она тут же подумала, что виной, конечно, собаки. Да и вообще гости. Но лучше было уточнить.
– Зина, чего это он? Из-за собак?
– А? – та отвлеклась от раздачи вкусняшек. – Не.
– Из-за нас? Мы ему надоели?
– Не, про вас ничего такого не говорил. Это у него что-то свое. Уже не первый раз таким вижу.
– Ну ладно. А то я уже решила, что пора домой собираться, – Самойлова с облегчением выдохнула и села в кресло.
Ей очень хотелось расспросить про Яковлева, но она не знала с чего начать. Спрашивать в лоб было как-то неудобно. Обычно из таких заходов ничего путного не получалось.
Брат некоторое время с усмешкой наблюдал, как она томится, но потом сжалился и пришел на помощь:
–