– А ты откуда знаешь?
– Он сам сказал.
– Надо же, чего это его на откровенность с незнакомыми понесло?
– Так за что? Как Мотя, за убийство?
– Нет, Лешка-то за жадность.
– Это как?
– А так. Был он у нас когда-то председателем. Надо было новый трансформатор покупать. Собрали почти полтора миллиона. Он купил, поставил. Все вроде нормально поначалу было. А потом зима пришла. Здесь-то почти никого не осталось. Только Ратай, Муза и еще кто-то. Я уж и не помню кто. И вдруг свет рубанули. Прям под Новый год. Эти звонят председателю, мол, так и так. А тот – я отдыхать еду, вот вернусь, разберемся. Они ему – ты что, как мы без света тут несколько дней сидеть будем. А он – не знаю, у меня билеты. Пришлось самим электрика вызывать и к трансформатору идти. Они его спрашивают, чего случилось? Электрик и отвечает – как чего, сломался. Они – как сломался, он же новый. А он – какой новый? Только ящик, а внутри все древнее и убитое. Ну они хай и подняли. Выяснилось, что председатель трансформатор купил за четыреста тысяч, остальное в карман себе положил. Ну Муза и Ратай озлобились и заявление на него накатали. Посадили мужика на семь лет. Вот недавно только вернулся. А тебе это к чему?
– Так, ни к чему. Я вообще просто хотел узнать, может ли он нам такого же молочного поросенка достать по дешевке? Он же вроде на свиноферме работает.
– Понятия не имею. Поди и сам у него спроси.
– Ладно, спасибо! – Кирилл довольно кивнул и обернулся к сестре. – Ну что, пойдем прогуляемся?
Кира поднялась и скомандовала собакам:
– Пошли!
Но те не шелохнулись.
– Пошли гулять! – снова позвала она.
Реакция была той же. Пришлось Чика и Пипу вытаскивать из дома буквально волоком.
– Куда направимся? – решил уточнить Самойлов, когда все оказались на дороге.
– Не знаю. Куда-то далеко идти не хочется. Давай посидим на веранде в конце поселка.
Добравшись до места, собаки тут же кинулись за калитку. Через несколько секунд раздался плеск воды. Присев на лавочку, Кирилл весело посмотрел на сестру:
– Ну все, твоя душенька довольна?
– Ты про Яковлева?
– А про кого же еще? Теперь все понятно, он им просто пакостничал. И то, что Музу убили, ничего не меняло. Зуб на Ратая у него все равно остался.
– Ну да. Только непонятно, зачем кидать головы постоянно. Одного бы раза вполне хватило. И так жутко неприятно.
– Кто ж его знает? Вероятно, заскорузлая ненависть, замешанная на отсутствии фантазии, дала такие чудесные всходы. Но у меня никакого желания ломать над этим голову. Мне он уже не интересен.
– В общем, мне уже тоже.
Они замолчали. В это время мимо опять прошла старушка с вилами под мышкой и собакой на поводке. Она улыбнулась сидящим и кивнула, как старым знакомым. Но потом вдруг подошла и заговорила:
– Сережу-то как жалко.
– Кого? – удивленно подняла брови Кира.
– Сережу. Строителя тутошнего. Он всем строит.
– А… И почему? – Самойлова помимо воли вовлеклась в разговор.
– Ну как же?! У него же дочка болеет. Белокровие у нее. Уж он-то ее лечит-лечит, а толку никакого. В Москву возил на целый год. Но не помогло. Теперь других врачей нашел, но дорого. Лекарства сам покупает. Много тыщ стоят, но ей получше вроде.
Изложив историю, старушка удовлетворенно покачала головой и собралась уходить.
«И никакая не сумасшедшая, как говорила о ней Зина. Нормально рассуждает. Чего ее все боятся?» – с облегчением подумала про себя Самойлова и решила попытать счастья:
– Скажите, пожалуйста, вы не знаете, когда вернулась на дачу Юля, дочь Музалевского?
– Знаю. Как же не знать. На следующий день после того, как его убили.
– Это точно?
– Конечно. За день до того уехала, в среду то есть. А в пятницу вернулась.
– Откуда вы знаете?
– Да я сама видела, как и уехала, и приехала.
– Но она же могла в тот же день вернуться назад. А потом снова уехать и в пятницу вернуться.
– Нет. Когда Миша дома один оставался, вечером у него свет горел лишь в одном окне. А когда еще с кем-то, то и в других окнах. А во среду свет был только в одном. В четверг же все окна темные были.
– Понятно. Спасибо!
– А вы что, убийцу ищите?
Задала свой вопрос старушка таким тоном, будто не сомневалась в ответе.
– Нет, ну так… В общем, интересно же…
– Не там ищете. Смотрите ближе.
– В каком смысле?
Но старушка улыбнулась и, подтянув за собой собаку, собралась уходить.
– Еще один вопрос, – не выдержал Кирилл.
Странная бабулька вопросительно оглянулась.
– Зачем вам вилы?
– Так у меня сестра в деревне кроликов держит. Я ей помогаю сено на зиму запасать.
– Ты что-нибудь понял? – обратилась Кира к брату после ухода колоритной старушки.
– Конечно. Крокодил тырил деньги у клиентов, чтобы лечить ребенка. Скотство, конечно. Но это как-то его оправдывает. Я-то думал, просто урод.
– Да. Неожиданно. Посмотришь на него, такой мерзкий. А оказалось во как… Ну, а в остальном?
– В остальном? Юля отца убить не могла чисто технически.
– Свет в окне все же косвенное доказательство. Я считаю, стопроцентного алиби у нее все равно нет. Она могла вернуться тем же вечером и остаться в доме. Просто свет зажигать не стала, чтобы не палиться. Или приехать рано утром и тут же отправиться на кладбище. Да и вообще. Юля могла специально спровоцировать конфликт, чтобы все слышали и видели, как она уезжает из поселка. Но она точно бы не смогла это сделать одна.
– Так мы это уже обсуждали. Ты что, по второму кругу пошла?
– Нет. Просто у меня все равно картинка не складывается.
– Почему?
– Потому что Музалевский не стал бы пить с незнакомым человеком. Тем более на кладбище.
– Он мог выпить с дочерью, а когда потерял сознание, появился помощник. Вдвоем и насадили Мишу на пики как майского жука.
– К сожалению, это только наши домыслы. Что еще хуже, я даже не представляю, как к ней подобраться. Мы сколько здесь крутимся, никто