В комнате брата раздался телефонный звонок. Кирилл, поговорив минуты две, быстро попрощался и постучал в Кирину дверь.
– Да, заходи.
– Ну что ты застыла? Мы есть идем или нет?
– Погоди, не могу понять, что меня смущает.
Самойлов заглянул через плечо сестры и стал внимательно изучать чек.
– Не знаю, чек как чек. Ничего особенного, – заметил он, пожав плечами.
– Дата и время.
Кирилл еще раз взглянул на бумажку.
– И что?
– А то. Чик его вытащил из машины Ратая. Помнишь, когда я брала его машину, чтобы съездить в город?
– Все равно не пойму. Да, он заправлялся в четверг. Представь, такое случается. Выезжал куда-то по делам, и по дороге заехал на колонку.
– Я не об этом. Ты на адрес посмотри.
– Так это же заправка на дороге рядом с деревней.
– Вот именно! Деревня Шекшино. То есть Ратай был здесь утром в четверг.
– Т-а-а-ак… – протянул Кирилл задумчиво.
Брат с сестрой на минуту замерли, уставившись друг на друга.
– Поехали, – скомандовал Самойлов.
– Куда?
– К Кузьмичу.
– Зачем?
– Зюзя, не тупи и не задавай идиотских вопросов.
– Ты чего так резко стартанул? – Кира откинулась на спинку сиденья и уставилась на дорогу.
– Понимаешь, не могу оставаться под одной крышей с таким человеком. Я просто не знаю, как теперь себя вести. К тому же надо с Кузьмичом посоветоваться.
– Погоди. Но это только наше предположение. Ничего же не доказано.
– Ну а кто еще? Сама посуди. Кто убил? Человек, который получал от смерти Музы какую-то выгоду, так?
– Так.
– Дети, конечно, ее получали. Хотя убить не могли. Мы это выяснили. Так?
– Так.
– Ты помнишь, старушка говорила: смотри ближе?
– Помню, – кивнула Самойлова.
– Ближе не к убитому, а к нам. Она явно что-то знала или подозревала, иначе бы такое не сказала.
– Ну здесь опять только наше предположение.
– В принципе, как и все остальное. Но бабуля это очень вовремя сказала. Если Ратай был здесь в то утро, все встает на свои места.
– Почему?
– Ну как же? Он тоже получал выгоду – коллекцию. Ведь теперь дети ее точно ему продадут. Пусть не всю, хотя бы часть. Ты помнишь, что он говорил про Музалевского? Упрямый как осел. Очевидно, Ратай давно к его монетам подбирался, но ничего не получалось. Тот уверял, что это память об отце. И вдруг Муза начинает ее распродавать, чтобы построить дом. Заметь, продает опять не Ратаю, а кому-то другому. Вероятно, из вредности. А может еще по какой-то причине. Причем явной ссоры между ними не было, со стороны все выглядело пристойно.
– Да, я тоже не припомню, чтобы Ратай хоть раз упоминал про какой-то конфликт. Он даже, наоборот, всегда был предельно корректен.
– Ну это, скорее, для отвода глаз. Так или иначе, но когда Ратай понял, что монеты начинают расползаться, как тараканы, стал действовать. Я себе это вижу так – специально уехал днем раньше, чтобы иметь алиби, а сам в четверг утром вернулся, бросил где-то в стороне машину и пешком пошел на кладбище. Угостил Музу водкой с какой-то дрянью, а потом его убил.
– Но он же рисковал. Их вместе мог кто-нибудь увидеть.
– Естественно. В таком деле вообще никаких гарантий. И заметить могли, и Музалевский мог отказаться пить водку, и дети могли продать монеты не ему, а кому-то другому.
– Наверное, ты прав.
– Я еще думаю, что Юля как раз поэтому все время с сумками и ездила. Боялась продешевить. Показала сначала Ратаю, потом еще кому-то. И, может, не один раз. Так что мы даже не знаем, договорились они или нет.
– Ну что, поехали в полицию и расскажем нашу версию?
– Ты что, с ума сошла? Кто нас там слушать станет? У нас же ни одного факта, только предположения.
– А чек с заправки?
– Он ничего не доказывает. Ну да, был Ратай здесь поблизости, когда убили Музалевского, и что? По сути, это косвенная улика. Если мы его предъявим, помнут и выбросят в мусорное ведро. И не забывай, никто до сих пор не задержан за подозрение в убийстве. Догадываюсь, что все просто спишут на несчастный случай. Так проще закрыть дело. Мол, пришел человек на кладбище помянуть усопшую супругу, выпил за упокой, его слегка накрыло, и он, споткнувшись, налетел грудью на острую пику ограды. Трагично и даже немного мистично – умер рядом с могилой жены в день ее рождения.
– Тогда Ратай так и останется безнаказанным? Он, конечно, кажется очень милым и гостеприимным, но все же… Кстати, а зачем он нас пустил погостить? Я так и не поняла.
– Думаю, ему нужны были свидетели его отъезда. И чем больше, тем лучше. Поэтому еще и Зину позвал. Ну а то, что мы задержались, ничего страшного, один раз нас потерпеть можно. Заметь, мы не самые плохие гости. Вот с тобой, например, хозяин приятно коротал время на балконе.
– Но у него же и так жил Кузьмич.
– Допускаю, что просто подстраховался. Кузьмич мог просто не заметить, что Ратай куда-то исчез на несколько дней, или сам мог уехать домой. А тут компания, несколько человек. Так надежнее.
Когда брат с сестрой опять появились на пороге больничной палаты, дедушка спал, сыто улыбаясь, а койка у окна была пуста. И Кузьмича в палате не было. Друзья нашли его в ординаторской, где он учил врача играть в го.
– Пиши отказ от госпитализации и собирайся. Мы уезжаем, – возбужденно сообщил Кирилл.
Приятель и его лечащий врач одновременно подняли глаза на говорящего. В глазах обоих читалась досада.
– Почему? – Кузьмич явно не собирался вставать.
– Потом объясню, долгая история.
Тащить приятеля на костылях в кафе было не очень гуманно, но обсудить ситуацию требовалось незамедлительно. А более удобного места не найти. Здесь бы их точно никто не подслушал.
– Ну и что ты думаешь? – спросила Кира, когда брат закончил изложение своей версии.
– Весьма правдоподобно, – пожал плечами Кузьмич.
– И все? Больше ничего не скажешь?
– А