– А чек?
– А что чек? Он тебе скажет, что были дела в деревне. Заехал поутру, решил вопрос и уехал назад в Москву. На кладбище не был, про смерть Музалевского до возвращения на дачу ничего не знал. Вот и все.
– На кладбище, на кладбище… – Кира задумалась.
– Чего?
– Да мне только сейчас в голову пришло. Вот смотри, что я думаю. Один человек собирается отравить другого. Он берет бутылку водки с этим натрием. Но! – она многозначительно подняла палец. – Из чего они будут пить?
– На могилах иногда оставляют стопки, чтобы можно было прийти и помянуть, – напомнил брат.
– Ключевое слово «иногда». Убийца мог этого не знать, поэтому по логике должен был захватить с собой. Правильно?
– Наверное. А куда ты клонишь?
– Я клоню к нашему горячо любимому Ратаю. У него на кухне в шкафчике с посудой на верхней полке стоят рюмки. Мы с ним из них пили грушевый ликер. Так вот. Я как-то полезла туда за чашкой и заметила, что рюмок не шесть, а пять. Внимание, вопрос. Где шестая?
– Ты что же, совсем его за идиота считаешь? Неужели бы он оставил такую улику?
– Ну мало ли. Давайте поедем посмотрим.
– Зюзя, да нет там ничего. Ты уже ходила к могиле.
– Я ходила, чтобы посмотреть даты рождения и смерти. Меня больше ничего не интересовало. Поэтому могла просто не заметить. Ну давайте поедем? Чего вам стоит?
– Мне-то ничего. А вот Кузьмича с собой тащить как-то не айс.
– Нормально, я в машине посижу, – успокоил тот.
Рюмки на могиле не оказалось. Кира осмотрела все вокруг, заглянула за памятник, поискала рядом с оградой. Но везде было пусто. Она так расстроилась, что чуть не заплакала. Чек – это, конечно, здорово. Но Кузьмич прав, к делу его не пришьешь.
Самойлова побрела обратно к машине. Брат по лицу сразу все понял, но решил уточнить:
– Ну что, еще одна версия в топку?
Сестра только махнула на него рукой и стала усаживаться на переднее сиденье. Но только она захлопнула за собой дверь, Кузьмич подал голос:
– Идите назад.
– Зачем?
– Ищите осколки.
– Откуда такая идея?
– Рюмок было две. Одну он забрал, вторую, видимо, разбил. Не уверен, но, может быть, осколки он не подобрал. В любом случае, поискать стоит.
Кира с братом лазали по кустам целую вечность. Их поплавки мелькали сначала вокруг могилы, затем ареал изысканий расширился. Благодаря Кириному упрямству, Самойловы почти добрались до пик, на которых нашли Музалевского. И тут сонное деревенское клабдище огласил ее радостный вопль:
– Йес!
К ней тут же подскочил Кирилл, присел на корточки, что-то рассматривая, а затем стал кружиться на одном месте. Сестра тоже суетилась рядом. Когда топтаться без толку им надоело, Самойловы начали рвать и отбрасывать в разные стороны траву. Со стороны сцена выглядела несколько дико. Хорошо еще, что поблизости никого не было. Иначе бы вызвали полицию.
Через некоторое время они, видимо, что-то нашли. Потому что к машине подбежал запыхавшийся Кирилл и протянул руку:
– Дай что-нибудь.
– Что-нибудь – это что? – решил уточнить Кузьмич.
– Пакетик. Любой.
Приятель порылся в карманах и достал скомканный пакет-майку:
– Пойдет?
– Да.
– Только руками не берите.
– Без сопливых солнце светит, – сообщил Самойлов и умчался назад.
Буквально через две минуты брат с сестрой вернулись вместе и полезли в машину.
– Ну как улов? – поинтересовался Кузьмич.
– Во! – погремела пакетом с осколками Кира у него перед носом.
– А рюмка точно та?
– Да. Я ножку нашла, она целиком откололась.
– Ну ладно, тогда поехали.
– К дяде Коле?
– Нет. К Ратаю.
– Зачем?
– Ты собираешься там бросить собак и вещи?
– Ой. Чего-то у меня из головы все вылетело.
На кухне никого не было, и Самойлова облегченно выдохнула. Ей очень не хотелось встречаться с Ратаем. Пришлось бы тогда мило прощаться, благодарить за гостеприимство и все такое. Лучше тихо собрать вещи, запихнуть собак в машину и свалить. Пусть считает их свиньями, плевать.
Но Кузьмич, похоже, решил все же проявить вежливость и, кое-как вскарабкавшись на костылях по лестнице, направился к двери хозяина. Кира и Кирилл пошли следом, не бросать же его одного.
Постучавшись и получив ответ, приятель открыл дверь и вошел. Ратай сидел все в том же вольтеровском кресле и читал какую-то книгу. Он отложил ее на тумбочку и взглянул на Кузьмича:
– Уезжаете? – вяло поинтересовался он, даже не пытаясь привстать.
– Да, вот зашли попрощаться.
– Ну, всего доброго, – хозяин явно был не в духе или чем-то расстроен.
Но Кузьмич как будто не заметил его настроения. Он доковылял до соседнего кресла и неловко плюхнулся на сиденье. Ратай с некоторым удивлением посмотрел на него, но промолчал.
– Перед отъездом нам хотелось бы кое о чем поговорить, – начал невозмутимо Кузьмич.
– О чем же?
– Вы уже догадались, что мы любопытства ради решили разобраться в убийстве Музалевского. И провели свое маленькое расследование.
– Ну и как, разобрались?
– Представьте себе, да! Мы долго думали, кто бы это мог быть. Ведь ваш сосед был довольно конфликтным человеком. Плюс обладателем довольно ценной коллекции монет. То есть существовало как минимум две причины разделаться с ним. Но все, кого мы поначалу подозревали, отсеялись. Не буду утомлять подробностями почему. И вероятно, мы так бы ничего и не узнали, если бы Кира в вашей машине не нашла вот эту бумажку.
Кузьмич положил на стол смятый кассовый чек. Ратай лишь мельком взглянул на него. Но Самойлова с удивлением заметила, как изменилось его лицо. Маска мягкости и добродушия слетела почти мгновенно. Оно стало жестким и злым.
– Ну и что? – пожал он плечами.
– Это говорит о том, что вы были здесь в то время, когда убили Музалевского.
– Это говорит лишь о том, что я бы на заправке. Больше ничего.
– Но вы скрыли факт своего присутствия в то утро.
– Разве? Меня никто об этом не спрашивал. Вы так думали, это ваше дело.
– Ну хорошо. Я все же докажу, что вы были на кладбище вместе с Музалевским. Но сначала я расскажу свою версию того, что произошло…