Она замолчала.
– Это странно, – произнесла она через какое-то время и вновь задумалась. Затем, кажется, пришла к умозаключению. – Умеешь помалкивать, Моппл? – спросила она.
Моппл Уэльский молчал.
Мапл рассказала ему об отпечатке копыта на животе Джорджа.
– Какая-то овца залезла на живот Джорджа, – сказала Мапл. – Или наступила на него со всей силы. Сложно сказать. Главный вопрос: когда. Перед смертью? Возможно. Но скорее всего, незадолго до: отпечаток очень свежий. Это означает…
Моппл взглянул напряженно.
– Это означает, что незадолго до или сразу после смерти Джорджа рядом с ним была овца. Или во время смерти. Сильная овца. Или тяжелая. – Она коротко взглянула на Моппла. – Но зачем овце наступать на Джорджа? Она от него защищалась? Как от таблеток с кальцием?
Моппл вспомнил о таблетке кальция и замотал ушами.
– Но самое странное, – продолжила Мапл, – самое странное, что овца ничего нам не рассказала. Почему? Либо все забыла…
– Ричфилд! – заблеял Моппл. Его лицо приняло задумчивое выражение. Он ведь обещал помалкивать, но Мисс Мапл была слишком сосредоточена и не обратила внимания.
– …либо не хочет рассказывать. Моппл, – сказала Мапл и взглянула на Моппла серьезно. – Нам нужно подумать, причастна ли какая-то овца к смерти Джорджа. Не только люди ведут себя странно. Некоторые из нас тоже. Сэр Ричфилд. Отелло. Он рассказал нам об огороде смерти. Но почему он там ошивался, мы не знаем. Мы слишком мало знаем об Отелло. Мы не знаем, что Джордж делал с ним по вечерам за пастушьим фургоном. Нам нужно все обдумать, Моппл.
Моппл нервно сглотнул. Он молчал.
Когда они чуть позже вернулись в загон, овцы еще бодрствовали. В воздухе повисло волнение.
– Что такое? – спросила Мапл.
Овцы долго молчали. Затем вперед вышла Мод. Лунный свет опасно вытянул ее нос.
– У Хайде штука! – воскликнула она.
6
Мод чувствует опасность
Так началась богатая событиями ночь, о которой овцы блеяли еще несколько месяцев. Она началась с того, что Хайде стояла в углу, немая от стыда, а на нее были направлены недоверчивые взгляды всего стада.
– Штука? – выпалил Моппл.
– Штука? – прошелестела Корделия.
– Что за штука? – спросил ягненок. – Я могу съесть штуку? Мне будет больно?
Его мать задумчиво молчала. Ну как объяснишь такому малышу, что такое штука?
– Это… Не совсем штука, – пробормотала Хайде. Она понурила голову и выглядела несколько строптиво. – Она красивая.
– Это съедобное? – спросил Моппл. Когда речь шла о штуках, Моппл Уэльский становился не менее суровым, чем другие овцы.
– Вряд ли… – Хайде повесила нос.
– Это живое? – спросила Зора.
– Я… Возможно! – По Хайде было заметно, что этот вариант только что пришел ей в голову. – Я хотела проверить, живое ли оно. Когда на это падает свет, что-то движется. Это очень красиво. Красиво, как вода. Я просто хотела смотреть на это вечно…
– Хайде! – Вперед ступил Сэр Ричфилд. Он высоко нес голову, и его рога, которые уже третий раз загнулись в винт, отбросили в ноги Хайде укоризненную тень.
Отелло странно взглянул на него. Сразу стало понятно, почему Ричфилд все еще был вожаком.
– На все, что по-настоящему красиво, ты и так можешь смотреть вечно! Небо. Трава. Облачные барашки. Солнце на шерсти. Вот что действительно важно. Ты не можешь этим обладать. – Ричфилд обращался к Хайде так, словно говорил с крошечным ягненком. Он сказал то, что и так все знали, но овцы впечатлились. – Обладать можно только живым. Ягненком, стадом. Если ты чем-то обладаешь, оно обладает тобой. Если оно живое и это овца, то хорошо. Овцы должны обладать друг другом. Отара должна держаться вместе: овцематки, ягнята и бараны. Овцам нельзя покидать стадо… Глупость, какая глупость… Нужно было держать рот на замке, если бы я просто следил за языком…
Мысли Ричфилда ускакали галопом. Он скользнул взглядом по Хайде и что-то забормотал себе под нос. Хайде вновь состроила упрямую мордочку молоденькой овечки и уже собиралась незаметно протиснуться в центр стада, как вдруг из самого темного уголка загона раздался надтреснутый голос. Голос такой же дряхлый, как обглоданная водой коряга.
– Обладать – плохо, – произнес голос. – Владеть вещами – плохо.
Все повернули носы к Уиллоу, стоящей в тени у пустой кормушки. Ее старушечьи глаза блестели, как две жемчужины росы. Хайде немыслимо низко понурила голову.
– Мама!.. – пробормотала она.
Обычно овцематки и ягнята держатся друг за друга, как овес за песчаную почву. Овца, публично распекающая свое потомство, – это что-то неслыханное. Но Уиллоу до сих пор не сказала ничего против Хайде лишь потому, что не говорила вообще. По крайней мере, так утверждали умудренные опытом овцы. Уиллоу была второй по молчаливости овцой в отаре. В последний раз она говорила сразу после рождения Хайде, какое-то несущественное и неоправданно пессимистичное замечание о погоде. Никто из овец не горевал о том, что Уиллоу не относилась к разговорчивым. Считалось, что в юности она слопала целую грядку кислого щавеля. Иначе ее вечное плохое настроение просто нельзя было объяснить. Но в этот раз оно было вполне обоснованным.
– Это позорно, – сказала Клауд.
– Это возмутительно, – произнесла Зора, хладнокровно отщипнув единственный стебелек сена из пустой кормушки.
– Это унизительно! – воскликнула Лейн.
– Это тупо, – протянула Мод.
– Это так по-человечески, – отрезал Ричфилд, чье лицо вновь приняло строгое выражение вожака. Этим все было сказано.
Хайде выглядела так, словно она в любой момент могла превратиться в крошечного зверька без запаха.
Мисс Мапл с любопытством навострила уши.
– А что это, собственно, за штука? – спросила она.
– Это… – Хайде запнулась. Она хотела сказать «красивое», но постепенно ей становилось ясно, как неуместно говорить о вещах таким образом. Она подумала, что еще хорошего можно сказать о штуке. – У нее нет конца.
– У всего есть конец! – фыркнула Зора.
– Если бы у чего-то не было конца, то ничего другого бы не существовало, ни одной овцы на целом свете, – сказала Зора, которая на своем утесе часто размышляла о таких вопросах.
Овцы меланхолично переглянулись.
Но Хайде не унималась.
– На ней два знака, таких, как в книгах. Может, это не штука, а история. А еще это немного похоже на цепочку, как цепь Тесс, только короче и без конца, на это можно смотреть несколько часов, а конца так и не увидишь.
– И ты часами на нее таращилась? – заблеяла Мод. – Твой нос уже пахнет человеческими штучками! Я это сразу унюхала.
Хайде во всем созналась. Она нашла штуку на лугу сразу после смерти Джорджа, и штука ее околдовала. Хайде прикрыла ее камнем, чтобы защитить. Лишь сегодня