Овцы решили тут же снарядить экспедицию к дольмену, чтобы раз и навсегда изгнать штуку из своей жизни. Они покажут ей ее место: в мире штук, на земле, подальше от всех приличных овец. Экспедиция была, бесспорно, почетным делом. Они задумались, кто должен пойти. К Клауд внезапно вернулась старая боль в суставах, Саре нужно было кормить ягненка, а с Лейн приключился приступ чихания. Неожиданно выяснилось, что Моппл страдает куриной слепотой.
Все овцы боялись ночью идти к дольмену – вскоре после того, как там был замечен пляшущий волчий дух. В итоге в состав экспедиции вошли Сэр Ричфилд, Отелло, Мисс Мапл, которая явно заинтересовалась штукой, Мод, не успевшая придумать отговорку, и Зора, слишком гордая, чтобы выдумывать отмазки. Кроме того, пойти пришлось и Мопплу. Ему не помогло, что он влетел в столб в загоне, пытаясь убедить остальных в своей куриной слепоте. Моппл был овцой с отменной памятью. Мопплу приходилось идти, когда над предательскими штуками устраивали быструю расправу.
Снаружи их ожидала приветливая теплая лунная ночь. От пастушьего фургона все было видно до самых скал, но обоняние осложнялось пряными ароматами ночи. Под предводительством Сэра Ричфилда они поскакали к дольмену. Мод была начеку, чтобы своим тонким чутьем вовремя отследить появление волчьих духов. Остальные овцы засунули головы под верхнюю плиту дольмена: Моппл и Зора с одной стороны, остальные – с противоположной. Несколькими ударами копыт Отелло разворошил землю и вытащил штуку наружу. Поскольку овцы отбрасывали тени на захоронение внутри дольмена, сперва они вообще ничего не увидели. Почти целиком замаскированный ароматами ночи, в нос им ударил человеческий запах. Потная рука, металл и резкий, щекочущий ноздри запах, который овцам был незнаком. Мапл уговорила Моппла отойти на пару шагов, и, когда толстый баран несколько обиженно отодвинулся, широкий луч лунного света упал на штуку.
Они были разочарованы. Все втайне надеялись увидеть что-то довольно красивое (насколько красивой может быть штука), но то, что лежало перед ними в пыли, представляло собой всего лишь тонкую цепочку с висящим на ней кусочком металла. У нее действительно не было конца, потому что она образовывала круг. Но только это объединяло ее с бесконечностью. Они презрительно уставились на человеческую штуку.
– На ней действительно есть знак, – сказал Сэр Ричфилд, которому было стыдно, что он недавно так распалился из-за мелочи. Сейчас он мог вернуть всеобщее уважение благодаря острому зрению. – Первый знак заострен, как птичий клюв, направленный вверх, – сказал он. – Посередине черточка. А второй знак как живот на двух ножках. Получается, он означает двуногого. Я думаю, это дурной знак. – Ричфилд молодцевато огляделся.
Моппл предложил бросить штуку со скалы.
Зора ни в коем случае не хотела бросать ее со скалы. Она считала, что скала слишком хороша для штуки.
Мод удивленно заблеяла, но никто не обратил на нее внимания.
Сэр Ричфилд предложил закопать штуку, но не хотел к ней прикасаться.
Мод вновь заблеяла.
Моппл не возражал прикоснуться к штуке, но закапывать, а потом пастись на этом месте он не хотел.
Мисс Мапл поразила всех.
– Мы сохраним штуку, – сказала она. – Это улика. Она появилась после смерти Джорджа. Ее мог обронить убийца. Как навоз, – добавила она, заметив недоуменный взгляд Ричфилда.
– Она не пахнет навозом, – возразил Моппл.
Мод заблеяла сигнал тревоги.
Мапл нетерпеливо покачала головой.
– В загоне мне пришла идея. Люди привязаны к вещам. Вещи привязаны к людям. Мы найдем убийцу, если будем внимательно следить за вещами.
В этот момент к ним под дольмен протиснулась Мод, через несколько секунд мимо пронесся луч света. Им на пятки наступало три человека. Луч света добрался до пастушьего фургона Джорджа и начал рыскать по стенам. Возможно, он искал укрытие.
– Да выключи ты уже этот чертов фонарь! – сказал кто-то. – Светло так, что пшеничные зернышки можно пересчитать, а Том О’Мэлли берет с собой фонарик!
Луч света, похоже, нашел лазейку и тут же исчез.
– Если ты и дальше будешь трубить на всю округу наши имена, то я не знаю, зачем мы нацепили на головы дурацкие чулки, – пожаловался второй человек. Овцы помнили этот голос со вчерашнего дня. Грешник Гарри.
Том О’Мэлли захихикал. От него не пахло алкоголем. Овцы не сразу его узнали.
– Эй, – произнес он, – эй, не надо нервничать. Мы ничего противоправного не делаем. Мы делаем то, что должны, – ради Гленнкилла!
– Ради Гленнкилла, – пробормотал Гарри.
– Ради наших задниц, – сказал тот, кого они услышали первым. Тощий Джош. – Или мы сейчас поем Where Glennkill’s Bonny Hills So Bright [4], или уже вскрываем чертов драндулет и ищем эту хрень.
Петь никто не захотел. Овцы вздохнули с облегчением. Три темных силуэта – два округлых и один высокий и худой, – тяжело ступая, подошли к двери. Луч света не смог их обхитрить. В лунном свете мерцал металл, ключи побрякивали. Долго побрякивали.
– Не подходят, – сказал Грешник Гарри.
Тощий трижды пнул дверь.
– Чертов Джордж! Вот и все. – Он прижался носом к маленькому стеклянному окошку пастушьего фургона. Тощий был таким высоким, что ему даже не пришлось вставать на цыпочки.
– И что теперь? – спросил Том.
– Нам нужна трава, – сказал Гарри. – Надо взломать дверь.
– Ты рехнулся? – воскликнул Джош. – Я пас. Это незаконно!
– А подбрасывать доказательства, по-твоему, законно? – усмехнулся Гарри. – Если тут найдут наркотики, все пропало. Никакого дольмена эльфов. Никаких прогулок на пони. Никакого центра кельтской культуры. Никаких дегустаций виски. И о своем прибрежном отеле тоже можешь забыть!
– Может, наркотиков и нет? – протянул Джош.
– А как без них?! Как еще старина Джордж все это время сводил концы с концами? Своими жалкими овцами? Курам на смех! У него были проблемы? Почему он продавать не захотел? Он рассмеялся тебе в лицо, когда ты пришел с деньгами. Такой живописный вид тратить на овец, а теперь, когда он наконец мертв, Гленнкилл прославится в газетах как рассадник наркобизнеса?!
У овец от возмущения задрожали колени.
– Гарри прав, Джош. – Том по привычке раскачивался из стороны в сторону. – Он швырял в туристов навозом, никого сюда не пускал и даже размахивал пистолетом для устрашения. Ответь почему?! Он мог бы сделать из этого участка золотой рудник. А потому, что этот участок и так золотой рудник, вот тебе и ответ. Ночью лодки на пляже, товар – в пастуший фургон, а на следующий день увозил все в старых ящиках.
Джош продолжал трясти головой.
Но Том уже вошел в раж и заорал на весь ночной луг:
– Не думайте,