В дверях загона показались белые головы. Все овцы на лугу внимательно прислушивались. И не только овцы. Мод уже долгое время беспокойно втягивала воздух. Очулкованных мужчин она не могла отсюда унюхать, ароматы ночи милостиво перекрыли нервный пот незваных гостей. Но все равно при каждом вдохе до нее доносился отголосок человеческого запаха, перевариваемой еды, еле различимый и лишь наполовину воспринимаемый. Сначала она грешила на штуку. Но штука лежала на земле. А человеческий запах струился сверху.
Она вытянула шею и принюхалась. Теперь она была уверена. На крыше дольмена кто-то лежал.
Мастер-охотник, это Мод поняла сразу. В затылке защекотало, пришло доселе неизведанное воспоминание об узких скалистых ущельях и притаившихся разбойниках.
«Волк, – подумала она. – Волк!»
Стоит овце подумать о волке, то, вообще-то, она должна заблеять и убежать со всех овечьих ног. Но Мод осталась на месте. Враг был слишком близко, и теперь, когда она его распознала, запах окружил ее со всех сторон. Он не приближался, он уже был здесь. Она не знала, что делать. Словно загипнотизированная, Мод стояла и беспомощно втягивала воздух.
Поразительно, как быстро паника перепрыгивает с одной овцы на другую. Мод не шевелилась и не издала ни единого звука. И тем не менее все пятеро овец сразу поняли, что рядом волк. Частое дыхание Мод подсказывало им, что враг близко, запах Мод стал соленым, его горькие нижние ноты говорили о побеге и засаде. Их сердца галопом неслись в разные стороны. Но раз Мод не шевелилась, то и остальные овцы неподвижно стояли. Мод была их дозорной овцой, она больше всех знала об опасности. Овцы внимали каждому ее действию.
Мод сознавала свою ответственность. Убежать она не могла, но попыталась хотя бы как следует разнюхать охотника на крыше: запах дыма. Человек, ясное дело. Недавно ел лук. Мод сперва обратила на него внимание лишь благодаря луку. Она услышала, как от лука у человека предательски сжался желудок.
Возле пастушьего фургона Тощий снова навалился на дверь. Раздался тонкий звук – возможно, это был луч света, который испуганно сидел внутри. Человек на крыше дольмена напрягся. В этот момент Мод поняла, что человек охотился не за ними, а за тремя мужчинами возле пастушьего фургона. Мод издала запах облегчения.
Интересный спор о Джордже и Отелло возле пастушьего фургона меж тем завершился.
– А они вообще фургон обыскали? – спросил Том. – Ничего они не обыскали, совсем. Никакого расследования, никаких вопросов. Замять, забыть и закопать – вот их девиз. Они там все заодно, полиция и наркомафия. Все подкуплены! – В голосе Тома звучала некая досада оттого, что никто не торопился подкупить его.
– Вот! – Тощий говорил злобно. – А зачем нам тогда вообще сюда вламываться, если никого эта дрянь не волнует?
Они молчали. Гарри вполсилы навалился на дверь. Внутри было тихо. Том открыл рот и снова его закрыл. Он отвернулся от остальных и хотел уйти в сторону асфальтированной дороги. И вдруг оцепенел.
– Машина! – прошептал Том.
Овцы уже давно ее услышали. По асфальтированной дороге кралась большая урчащая машина с выключенными фарами. Она остановилась и перестала урчать. Троица впала в панику, люди, как куры, бросились врассыпную. Грешник Гарри заложил три превосходные петли, Тощий пригнул свое длинное тело, чтобы лучше бежать. Овцы поразились. Раньше они не замечали, какими пугливыми могут быть люди. Они гордились, что при появлении машины сохранили самообладание. И тут трое одновременно увидели загон. Они галопом помчались к нему, а потом кинулись вниз по лестнице к сеновалу мимо озадаченных овец.
Овцы бросились наружу, как капли молока, прямо навстречу человеку, идущему от асфальтированной дороги. Но человек не обратил на них внимания. Кажется, хаотичные метания растерянно блеющих овец на лугу его даже не удивили. Он неспешно шел к пастушьему фургону.
Только шесть овец неподвижно стояли под дольменом. Мод не поддалась всеобщему паническому настроению. Она была полностью сосредоточена на волке над их головами. Тот прижался к камню. Луковицы в его желудке бурчали как бешеные. Он часто дышал. Мод поняла, что Мастер-охотник тоже боится.
Человек у пастушьего фургона не стал ломиться в дверь. Он постучал. Коротко, два раза длинно, коротко. Подождал. Затем он почти беззвучно начал вскрывать замок. Сердце Охотника билось, как у овцы, когда той приходилось глотать таблетку с кальцием. Но он не двигался. Он не решался пошевелиться. На лугу, как трель цикады, раздался тихий металлический щелчок. Но дверь не открылась. В конце концов человек развернулся и пошел вниз по тропинке.
Заурчал мотор.
Тишина.
7
Сэр Ричфилд ведет себя странно
Конечно, той ночью произошли и другие вещи, но не столь впечатляющие, как события у пастушьего фургона. Мужчина с крыши дольмена бесшумно исчез, оставив после себя лишь легкий аромат лука. Несколько позже из загона испуганно вылезли три человека. Они попытались вести себя тихо, а получилось громко. Обратно в деревню они шли молча. Дверь пастушьего фургона резко стала им безразлична.
Овцы наблюдали за развитием событий и еще какое-то время оставались начеку. Постепенно наступила тишина. Они рассеялись по лужайке, как смущенные голубые облака. Отелло был похож на чернильную грозовую тучу. Порыв ветра заботливо унес их страх. Но о сне уже не могло быть и речи. Они нагнули шеи и начали пастись.
Пастись в темноте оказалось невероятно приятно. Ночные насекомые аппетитно стрекотали, вокруг пахло влажными травами. И как они упустили такое удовольствие? Всему виной Джордж. Он настаивал, чтобы они каждую ночь проводили в этом скучном загоне, а внешний мир тем временем разыгрывал аппетитнейший спектакль. Джордж был плохим пастухом. Об искусстве пастись он не имел ни малейшего представления.
Если кто и знал толк в траве, так это они. Конечно, на этот счет существовало множество противоречий, но так даже интересней. Мисс Мапл предпочитала цветы и сладкий клевер, Клауд нравились травы с сухими, но пряными колосками. Мод была одержима безвкусной травой – овцы называли ее мышиной. Мод была уверена, что она полезна для обоняния. На самом деле все было наоборот: лишь овца с выдающимся обонянием могла учуять незаметную мышиную траву в душистом ковре аппетитных трав. Сэр Ричфилд чаще всего лопал заманчивые растения с большими листьями, а если среди них и попадался кислый щавель, то ему это не мешало. Сара остерегалась кислого щавеля. Лейн любила низкорастущие пряные травы: овечьи ушки и медовую траву. Корделия, которой