Поначалу они ни о чем не совещались. Никто не знал, как заткнуть дыру воспоминаний. Честно говоря, они даже не могли ее представить.
– Нужно выгнать его с «Места Джорджа», пока он все там не сожрал! – сказал Рамзес.
– Но как? – спросила Мод. – Он же вожак.
– Нет, он больше не вожак, – ответил Рамзес. – Нужно ему это втолковать.
Какое-никакое предложение. А сбитые с толку овцы с энтузиазмом откликаются на любые предложения. Не успел Рамзес опомниться, как овцы решили, что он должен отправиться к Ричфилду и сообщить, что с его предводительством покончено.
Овцы напряженно сбились в кучу, а Рамзес осторожно подошел к Ричфилду. Нервно сглотнул. Ему показалось, что Ричфилд сейчас выглядел как никогда почтенно и величественно. Не успел он пробормотать уважительное приветствие, как Ричфилд перебил.
– Короткорогий, рога прямые, – обратился он к Рамзесу. И правда. Рога у Рамзеса пока что напоминали два маленьких шипа. – Побереги дыхание. Побереги объяснения. Не видишь, какой ясный день? Яснее любого дня. Мои птицы это знают и поднялись рано. Ричфилд это знает и ищет свои воспоминания. Ясно, что я не вожак. Ясно, что ни одна овца на свете не сможет выгнать меня с этой чудесной лужайки, пока я сам не захочу. И только вы… – он обвел взглядом овец, которые круглыми от удивления глазами таращились на «Место Джорджа», – вы могли бы выражаться яснее.
Не вымолвив ни слова, Рамзес поскакал назад к стаду.
– Он все слышал, – проблеяла Мод.
Возможно, дыра в воспоминаниях обострила слух Ричфилда. На будущее они решили снова быть осторожней с уничижительными замечаниями. На всякий случай они поскакали подальше от «Места Джорджа», прямо к дольмену.
Там они встретили Отелло, который спрятался в тени и внимательно следил за Сэром Ричфилдом.
– Отелло, – с облегчением выдохнула Хайде, – ты должен прогнать его с «Места Джорджа»!
Отелло презрительно фыркнул.
– Я же не сумасшедший, – сказал он.
Больше ничего добиться от него не удалось.
Странный ответ Отелло еще больше смутил овец. Отелло знал мир и зоопарк. Он знал то, чего не знали они. Поэтому он стоял в тени дольмена и не шевелился. Они размышляли.
– По крайней мере, Ричфилд сказал, что ищет свои воспоминания! – оптимистично воскликнула Лейн.
– Если образовалась дыра в воспоминаниях, то нужно набить ее воспоминаниями, – внезапно заявила Корделия. – Дыру в земле набивают землей.
– Но крысиную дыру не набивают крысами, – возразила Клауд.
– Могли бы, – настаивала Корделия, – очень жирными крысами.
Через пару минут у них возник план. Они создадут для Сэра Ричфилда воспоминание, такое большое и жирное, что оно легко забьет дыру. Большое воспоминание с максимальным количеством овец. Они подозвали Зору со скал и уговорили Моппла приблизиться к Ричфилду. Полнота Моппла пойдет размеру воспоминания только на пользу. Один лишь Отелло упорно отказывался помогать.
– Нужно сделать нечто особенное, – воодушевленно проблеяла Хайде. – Чего не делало еще ни одно стадо.
Вскоре после этого все овцы лежали на спинах недалеко от «Места Джорджа», задрав в воздух четыре ноги и блея во всю глотку. Ричфилд перестал пастись и внимательно смотрел на происходящее. Не будь они так сосредоточены, то наверняка бы заметили, что он развеселился.
– Что за безобразие! – внезапно проревел знакомый голос Ричфилда. – Вы с ума посходили?!
Овцы торжествующе переглянулись, насколько это было возможно в таком положении. Сэр Ричфилд вновь звучал вполне здоровым. Постепенно стадо поднялось на ноги, все еще немного покачиваясь от непривычной позы, но весьма довольное собой.
Ричфилд надвигался на них со скал.
– Порядок! – проревел он. – Дисциплина! И как вас оставлять одних?!
Ричфилд стоял на «Месте Джорджа» и вновь начал пастись, обходя носолюбки.
Овцы беспомощно переводили взгляд с одного Ричфилда на другого.
– Это Ричфилд, – прошептала Хайде, глядя на ревущего Ричфилда на скале, – но и это тоже Ричфилд!
– Нет, – сказала Мисс Мапл, появившаяся из-за спины Ричфилда, словно любопытная тень, – это Мельмот.
* * *
Появление Мельмота вызвало в отаре переполох, который был под силу лишь настоящему волку. Мельмот был не просто отбившимся от стада бараном: он был легендой, наравне с Джеком, увернувшимся от стрижки, или семирогим козлом – духом, которым пугали строптивых ягнят, когда остальные способы воспитания не работали. Мельмот являлся примером того, что может произойти с овцой, если она отобьется от стада, слишком близко подойдет к скале, съест незнакомый корм или не будет слушаться строгого блеянья овцематки.
– Мельмот так же нагнулся, и больше его никто не видел, – говорили любопытным ягнятам, дерзнувшим подойти к обрыву.
– Мельмот тоже объелся белены и умер!
Мельмот был любимой страшилкой в воспитании ягнят, о его смерти шепотом рассказывали тысячи раз, и вот он стоял перед ними, пышущий здоровьем и полный сил. Овцематки размышляли, как же теперь держать в узде потомство. Но больше всего ужасных историй о Мельмоте слышал зимний ягненок. Сейчас он притаился в тени живой изгороди и разглядывал Мельмота загадочно блестящими глазами.
– Ричфилд раздвои-ился, – распевали остальные ягнята, все, кроме одного – тот молчал и прятался в мягкой шерсти Клауд.
Все понимали, что Мельмот особенный. Его называли Увернувшимся, не до конца понимая, оскорбление это или комплимент. Но после того, как Ричфилд объяснил брату, почему нельзя пастись на «Месте Джорджа», Мельмота приняли довольно тепло.
– Он пушистый, – сказала Клауд с одобрением, – пусть косматый, зато пушистый.
– У него приятный голос, – протянула Корделия.
– Он пахнет… интересно, – сказала Мод.
– Он оставляет нам носолюбки! – оптимистично воскликнул Моппл.
Конечно, вскоре встал вопрос, кто же теперь вожак.
– Нельзя иметь двух вожаков, – сказала Лейн. – Даже, – задумчиво добавила она, – если они одинаковые.
Им хотелось оставить вожаком Сэра Ричфилда. Но вожак, в котором не сразу узнаешь вожака, показался им плохой идеей. К тому же Ричфилд изменился. Стал более веселым, игривым, озорным как ягненок. Кажется, он утратил интерес к предводительству стадом. Большую часть времени он проводил с Мельмотом. Они еще никогда не видели его таким счастливым. Ричфилд установил новое правило.
– Овцам нельзя покидать стадо, – говорил он всем, кто хотел слушать, – если только они не собираются вернуться.
* * *
В самую рань, раньше, чем когда-либо приходил Джордж, на выгоне появился Габриэль. Без пастушьего посоха. Без собак. И даже без шляпы. Но с трубкой в зубах. И с лестницей. Овцы гордились, что в такой час уже трудились. Габриэль должен увидеть, что среди них лежебок нет.
Но Габриэль, кажется, не слишком обрадовался. Может, ему не понравился Мельмот? Однако Габриэль даже не заметил нового барана. Он коротко взглянул на собственных овец, которые уже