Называя водителю такси адрес, Сара как будто услышала Тиагу, с той лишь разницей, что она не напевала. Мужчина кивнул и тронулся с места. Что доказало реальное существование дома четыре в переулке Санта Лузия. А еще – что она действительно в Португалии и квест начинается. После своего давнего приезда сюда Сара сильно изменилась. Она уже не была робкой и неловкой десятилетней девочкой. Ей, правда, все еще не хватало уверенности, зато теперь она знала, что превосходит многих в одной области – умении устанавливать с людьми контакт. Когда она в последний раз с кем-то ссорилась? Медсестре удавалось умаслить даже самых несимпатичных пациентов. Томаш, где бы он ни находился, не внушал ей страха. Она сумеет найти к нему подход. Возможно, ей не удастся убедить его. Но поговорить с ним она точно сможет. Почему она не предприняла попытку раньше, по собственной инициативе? Почему понадобилось двадцать лет и инсульт Педро, чтобы заставить ее действовать? Но сейчас девушка была убеждена в том, что ей тоже нужна эта поездка, это возвращение в прошлое.
Часть вторая
Своим молчанием они много всего сказали друг другу, но меньше, чем могли бы сказать словами.
Глава 11
Томаш поставил компьютер в центр стола посреди комнаты, чтобы он сразу бросался ему в глаза, но это ничего не изменило, он все равно был не в состоянии написать ни строчки. Если ему приходила на ум какая-то фраза, он сразу отбрасывал ее. Не изысканно, не в стилистике, неудачная формулировка. Он уже два дня не покидал квартиру и отказывался одеваться, нормально есть или включать телефон. Соседка даже решила, что он уехал на выходные, и оставила его в покое, просунув под дверь записку: «Зайди ко мне, когда вернешься, я приготовила тебе сюрприз». Томаш избегал анализировать причины своего дискомфорта, категорически не хотел признавать какую-либо его связь с новостью об инсульте Педро, хотя по времени два события совпадали.
Томаш жалел, что вспылил. Это было сильнее его, любое упоминание Педро приводило его в такое состояние. В последний раз он видел отца на похоронах Эво. Этот день стал для Томаша настоящей пыткой. Рукопожатие Педро и Тиагу, полное безразличие брата и сдерживаемое страдание отца. И наконец, общение матери и отца, холодное и краткое. Обмен несколькими сочувственными словами, и только. Словами, полагающимися в данной ситуации, – вежливыми, пресными, сбивающими с толку отсутствием эмоций. Они словно ударили Томаша кнутом, показались оскорбительными для той злобы, что жила в нем и со временем не смягчалась. Даже напротив.
Откуда у него взялось ощущение огромной пустоты? Все казалось абсурдным: собственная жизнь, писательство, присутствие в Португалии. После смерти Эво у него больше не осталось родственников в этих краях. Ничего больше не связывало его с Португалией, однако он не видел себя живущим где-то еще. Томаш вспомнил, как в пятнадцать лет упрямо настаивал на учебе во французском лицее в Лиссабоне, о спорах с матерью, которая не была готова его отпустить. В конце концов он добился своего благодаря вмешательству Эво, предложившей присмотреть за ним и регулярно приглашать к себе. Именно тогда он оборвал все связи с Педро. Окончательно оборвал. До этого его жизнь протекала между Трегеннеком и Пон-л'Аббе, где он ходил в школу. Он только что получил аттестат с оценкой «отлично», выиграл конкурс рассказов своего коллежа, и ему не нравилось, что его включают в категорию интеллектуалов. Почему все всегда распределяют людей по категориям? Ему нравились противоречия. Веселиться, встречаться с девушками, тайком курить, брать книги в библиотеке. Зимой и летом заниматься на выходных серфингом и вести себя соответственно. Он любил выдвигать требования, бороться с несправедливостью, сражаться за заранее проигранные дела, защищать младшего брата и смотреть на мир так поэтично, как он того заслуживает. Но у него случались и приступы меланхолии, стойкой неудовлетворенности, свойственные подросткам. И тогда его ничто не устраивало, он боролся с непониманием взрослых или переживал перепады настроения. А еще Томаш чувствовал себя виноватым, потому что он трудный ребенок, больше, чем сверстники, терзаемый противоречиями, но он ничего не мог поделать с не покидающей его уверенностью, что он находится не в том месте, где должен быть.
Почему он постоянно думал о Португалии? В доме больше никто не говорил на этом языке. Вроде бы он должен был постараться избавиться от своих корней с отцовской стороны, но на самом деле происходило прямо противоположное: всё в этой стране упорно притягивало Томаша. Ее культура, история, климат, волны, накатывающие на пляжи в Алгарве. Не говоря уж о стихах Фернандо Пессоа. Он довольно случайно открыл их в библиотеке, но они и по сей день продолжали руководить его жизнью. Как последовательность слов могла обладать такой властью? Магической способностью откликаться, словно эхо, на его настроение в любой момент? Облокотившись о перила балкона, он держал книгу поэта. Вот стихи, которые Томаш запомнил в тот день:
Поэт – притворщик.
Его притворство столь совершенно,
Что он может притвориться той болью,
Которую чувствует на самом деле.
Какой болью он притворяется сегодня? Откуда она взялась? Томаш безостановочно задавал себе вопросы, когда звонок домофона резко выдернул его из оцепенения.
– Спускайся, – крикнула Леонор, как если бы не понимала, как работает домофон, и рассчитывала, что ее голос долетит до четвертого этажа.
Услышав ее, Томаш сообразил, что сегодня суббота, а он забыл, что они договаривались вместе пообедать.
– Подожди минутку.
– Давай! Одевайся, бездельник!
Издательница увидела его на балконе, изобразила ужас, и он попытался пригладить ладонью непокорную шевелюру.
– То есть ты мне ничего не принес? – спросила она, когда они сели за стол.
– Тебе придется немного подождать.
– Почему?
– Нет вдохновения.
Красивая брюнетка окинула своего автора таким взглядом, будто он сообщил ей, что умирает. Проявила повышенную и даже немного пугающую эмпатию.
– Похоже, у тебя серьезные проблемы.
– Да нет, уверяю тебя. Ничего особенного.
Томаш старался не смотреть ей в глаза и уткнулся в обеденное меню. Увиденное сразу пробудило аппетит.
– Можно подумать, что ты не ел пару-тройку дней, – удивилась Леонор, когда он заказал несколько блюд.
Томаш побоялся признаться, что она недалека от истины.
– Не можешь дать мне какой-нибудь перевод? Что-то легкое, чтобы