– Вот, я привезла тебе маленький подарок из Рапозейры. – Она положила на ночной столик фарфорового ангелочка.
Маленький мальчик сидел, уткнувшись подбородком в скрещенные руки. Улыбался. Как положено ангелочку, он был пухленьким. Аккуратно причесанным. С отбитым кончиком левого крылышка. Прямо как поврежденная часть мозга Педро, подумала Сара.
– Спа… сибо, – пробормотал явно удивленный Педро.
– Похоже, его обязанность – защищать тебя.
– Кто… тебе… ска… зал? Томаш?
– Да, он рассказал, откуда взялся ангелочек. Подарок по случаю твоего рождения.
Педро кивнул и взял фигурку, чтобы внимательно рассмотреть ее со всех сторон. В его взгляде Сара заметила ностальгию. Как если бы в его голове прокручивался немой фильм, который мог видеть только он сам и никто другой.
– Только не подумай, что ты ангел, – улыбнулась она.
Он выгнул бровь.
– Это не мои слова, а Томаша.
Такой себе способ открыть ему правду, не драматизируя. Поговорить обо всех тех вещах, которые ее впечатлили в доме. О самых странных и самых уродливых. И о сокровищах. Например, об альбоме, который она поспешила достать из чемодана.
– Пока не смотри, лучше немного подожди, – предупредила она, прежде чем отдать ему альбом. – В твоем состоянии сильные эмоции не показаны.
Он пожал плечами, и этот жест ее успокоил, как и лукавое выражение лица, поэтому Сара смогла продолжить свой рассказ. О жизни в городке, о картах по вечерам, о велосипедной прогулке на пляж. О том, как Томаша обрадовало возвращение в места своего детства, о книге, которую он сейчас пишет. О восторге издательницы. О его отказе прямо сейчас приехать во Францию. Восстановить свои отношения с ним. На лице Педро проступило огорчение. Она предпочла умолчать о жестоких словах его сына. И не упомянула их последний спор.
– До… вольна? – спросил он, выслушав ее рассказ.
К большому ее облегчению, это был единственный вопрос, который он задал, хотя она не до конца понимала, о чем он хочет услышать. О ее впечатлении от страны? О Рапозейре? О Томаше?
«Довольна и недовольна одновременно», могла бы она ответить. Ураган эмоций. Но вместо этого она кивнула и улыбнулась. Уверенная в этот миг, что самое большое ее удовольствие – доставить ему радость.
Из больницы Сара уходила в не столь грустном настроении. К Педро вернулась характерная для него живость. Блестящие глаза, более уверенная жестикуляция, более прямая осанка. Разве это не показатели выздоровления? Она задалась вопросом, не способствовал ли неожиданному улучшению визит Аделины и Тиагу. Да, они не решались снова прийти из-за реакции Томаша, но Сара похвалила себя за то, что Педро хотя бы раз порадовался, причем тогда, когда особенно в этом нуждался. И его грандиозный прогресс последних дней был следствием именно этого события.
Она катила чемодан по улице Сиам, приближаясь к своей квартире, и с улыбкой вспоминала голос отчима, который у него прорезался заново. Непривычный голос, более мягкий и лишенный акцента. Где он его раскопал? Может, это другой Педро? Не знакомый ей? Она представляла себе, как изумятся его португальские друзья, и особенно Карлуш, когда услышат, как он говорит. Появится ли у Карлуша на лице такое же раздражение, как когда он увидел ее через забор неделю назад? От этой мысли Сара хихикнула, однако ей тут же расхотелось смеяться, когда в телефоне высветилось сообщение.
«В прицеле Медный Лоб», написал Макс, сопроводив эти слова серией смайликов, изображающих разные инструменты: лопата, молоток, нож. Динамит?
«Где она? Уже у нас?»
«Нет, в «Океанополисе». В Полярном павильоне».
«Ну ты придурок…»
«Тащи сюда свою задницу! Джим долго ее трепа не вынесет».
Смайл с зеленой блюющей рожицей заставил ее ускорить шаг.
«Буду дома через две минуты».
«Две минуты лишние».
Странный приезд домой, странная синхронность, подумала Сара. Как ее мать узнала о том, что она вернулась? Случайно ли выбрала этот момент потому, что хотела попросить ее о какой-то услуге? Дело в том, что материнские визиты никогда не бывали бескорыстными, и Саре это было хорошо известно.
– И стоило ли ехать в отпуск, если ты выглядишь, как покойница?
Именно то вступление, какого ожидала Сара. Она выпустила из рук чемодан и поискала взглядом Макса и Джима. Они обменялись одинаковыми понимающими гримасами. Зеркальная реакция, знакомая всем давним друзьям. Или братьям, способным почувствовать одно и то же одновременно. И когда Медный Лоб начала свой монолог, они не отрывали друг от друга глаз. Под градом критики Сара представляла себе новую серию смайлов, которыми сейчас ее бомбардировали любимые бородачи. Клещи, пила, нож, граната… У Вероники была одна крайне неприятная манера: все ранящие слова она сопровождала ласковыми жестами. Гладила по макушке, ерошила дочери густые волосы, щипала за щеку, похлопывала по попе. Стремилась сгладить эффект от своих злых замечаний? Или это было проявлением извращенности?
Сара склонялась ко второму варианту. Ее тело реагировало помимо нее: гусиной кожей, комком в горле, напряженной спиной. Эту глухую боль хорошо различали оба ее соарендатора. Потому что с тех пор, как им было по десять лет, ничего не изменилось. Ядовитая власть Медного Лба настолько глубоко укоренилась в их мозгу, что никто из них ни разу не решился осадить Веронику. А она и не ожидала ответов на свои вопросы или, точнее, не допускала их. Зачем Сара уехала в столь неподходящее время? В страну, связанную с такими неприятными воспоминаниями? Девушка оставалась бесстрастной, даже когда мать громко выкрикнула, что отныне ее приоритет – здоровье Педро. Она разработала подробный план действий на время после его выхода из больницы. Приносить еду, нанять медсестер, помощниц по хозяйству и логопеда, подключить службу помощи по телефону, приготовить пособие по самостоятельному уходу за собой, установить опеку… Можно было подумать, что страна только что вступила в войну и Педро – главная мишень нападающих. Ее речь была безэмоциональной и методичной. И за всеми мерами, которые она собиралась принять, Сара ощущала снисходительность. А главное, мелочную попытку вернуть себе контроль. Макс и Джим упорно смотрели на нее, вздернув брови и ожидая реакции. Сара была мертвенно бледной. Совсем необязательно представлять себе зеленый смайлик, чтобы ощутить тошноту.
– В понедельник я встречусь с доктором Алесси, чтобы все это с ней обсудить, – ответила Сара с образцовым