Лайла задумалась, пытаясь оценить книгу с точки зрения ее привлекательности. С одной стороны, удачное название, эхо Элены Ферранте [46], живо написано про запутанные отношения между знаменитой матерью и ее дочерью. Минус – недостаточно страданий, чтобы книга стала бестселлером. Не считая округа Колумбия. Тут она будет продаваться как горячие пирожки.
* * *
Грейс придумала имена для всех персонажей, но они были так похожи на реальные, что изменения выглядели бессмысленными. Джо стал Сэмом Шривером, Лайла – Аной Монтейро, Зельда – Зелиной, Грейс, чье имя означало милосердие, стала Хоуп – Надеждой.
– Такое имя подходит ей больше, чем Грейс, – сказала Лайла Джо.
– Пока что да, – согласился Джо. – Но она тоже меняется.
– Лайла Перейра звучит как оперная певица из старых фильмов. Ана Монтейро – как оперная певица из мультика про Багза Банни. – Она улыбнулась. – Как ты думаешь, Сэм?
Джо вскинул брови.
– А как тебе история Зелины/Зельды?
В последней главе Зелина/Зельда сбежала. Она никогда не попадала в больницу. Она была жива, овдовела, болела и жила в доме престарелых в Энн-Арбор.
– Она не пишет, что Зелина следила за мной, когда я была в Мичигане. Она смягчила свои удары.
Лайла позвонила Грейс.
– Издатель прислал мне твои гранки, – сообщила она. – Поздравляю тебя. Знаю, что ты долго работала над книгой.
– Не целую вечность, – отозвалась Грейс. – Но близко к тому.
– У тебя талант, ты настоящая писательница. Я узнаю тебя и меня, твоих сестер и Джо, но не все события. Что это вообще? Роман, мемуары?
– Амальгама, гибрид. Роман с интуитивными фактами из реальной жизни.
– Интуитивными фактами?
– Я считаю, что все, о чем я написала, является правдой в рамках романа. Я не знаю, так ли это в жизни. – Грейс кашлянула.
– Тут я с тобой не очень согласна.
– Я описываю ситуации, которые могли бы случиться, реально могли бы, которые кажутся мне правдоподобными, соответствующими конкретному моменту и конкретному персонажу.
– А-а, – протянула Лайла. – Та часть, которая относится к вымыслу.
– Ты можешь назвать это выдуманной документалистикой или романом о реальной жизни. Его идею я позаимствовала у Сильвии Плат [47] с ее книгой «Под стеклянным колпаком». Сильвия Плат называла себя Эстер Гринвуд.
– Еще раз поздравляю, – повторила Лайла. – Когда книга выйдет?
– До Дня Благодарения, к Рождеству. Моя редактор хотела показать тебе книгу. Она боялась, что ты будешь судиться с ней. Я знала, что ты никогда не сделаешь этого. Не представляю почему, но я точно знала.
– Я ничего не подозревала о твоей связи с немолодым женатым репортером, – проговорила Лайла. – Хотя родители никогда не знают о таких вещах.
– Все было мило. Он был мил, я даже не ожидала этого. – Она помолчала несколько секунд. – Джош Морган.
– Да что ты говоришь? – воскликнула Лайла. – Где он тогда работал?
– В CNN, здесь, в городе. Он сказал, что он очень надежный якорь и что я должна ему доверять. И я доверяла.
– Как же вы познакомились? – Лайла перелистала гранки. «Джош Морган, – размышляла она, – вот уж никогда бы не могла предвидеть, что такое возможно».
– Он неожиданно позвонил мне, когда я писала про русских олигархов для The New Yorkist. Сказал, что может мне помочь. Что опытные репортеры помогают молодым, начинающим. И он очень помог. – Грейс набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, не желая обнаружить свое смущение. – Это продолжалось долго. Все закончилось, когда мне позвонила Фелисити Тёрнер. Она подтолкнула меня к тому, что должно было случиться. Он говорил, чтобы я спросила тебя о нем. Я не хотела ничего знать. – Она снова тяжело вздохнула. – Фелисити боготворит тебя, как и все твои молодые сотрудницы.
– История Зельды, – сказала Лайла. – Ты говорила с Альдо?
– Нет, – ответила Грейс.
– Ты вообще встречалась с Альдо?
– Нет, – повторила Грейс.
– Ты говорила с Кларой о книге?
– Нет.
– Разве это не было бы полезным для тебя?
– Я хотела создать мою правду, а не твою, не ее и не правду Альдо.
– Я допускаю, что доктор, возможно, помог Зельде сбежать… – тихо проговорила Лайла.
– Тебе такая версия не нравится, да? Тебе жаль, что я написала об этом, правда?
– Книга хорошая, – сказала Лайла.
– Я никогда не верила, что она умерла, – призналась Грейс. – Разве тебя не удивляло, что Альдо так и не женился снова?
– Я не думаю, что он боялся стать двоеженцем. Ему нравились шиксы, а Бубба уехала бы, если бы он женился на одной из них.
– Ты хотела, чтобы Зельда умерла. Ты отказывалась думать иначе, – возразила Грейс. – А я уверена, что она жива или что была жива после 1960 года.
– Ты приедешь ко Дню Благодарения? – сменила тему Лайла.
– Нет, я уже сказала Джо, что останусь в Нью-Йорке. Рут просила меня.
– Тогда, может, на Рождество? – предложила Лайла.
Потом она позвонила Дугу.
– Грейс написала книгу. Издательница прислала мне гранки. Я покажу их тебе. Джо уже дочитывает. Грейс пишет, что у нас с тобой была связь с 2012 по 2016 год и что мы встречались днем в отеле «Хэй-Адамс».
– Правда? – Дуг молчал несколько секунд. Лайла слышала его дыхание. – Не присылай мне гранки. Мне не интересно, что она пишет. – Он помолчал. – «Хэй-Адамс», в самом деле?
Книга дочери огорчила Джо.
– Я обнаружил, что чувствую вину и смущение, словно я выдвинул ящик отцовского комода, чтобы взять чистые носки, и обнаружил там презервативы. С кем у нее была любовь? Кто этот опытный репортер?
– Джош Морган, – ответила Лайла. – Кажется, это его увлечение отличалось от других интрижек.
– Может, он сделал это в отместку тебе? – предположил Джо.
– Если даже так, то ему это вышло боком, – отозвалась она. – Кажется, он был влюблен в Грейс. Последняя любовь. – На ее лице появилась загадочная улыбка. – В книге Грейс пишет об этом очень осторожно, защищает его или их двоих. Он выглядит там как совсем другой человек. Приличный и гуманный.
– У тебя правда была интрижка с Дугом?
Лайла покачала головой.
– Мы могли либо делать газету, либо заниматься любовью. Одно с другим несовместимо.
Джо позвонил Грейс.
– Книга написана замечательно, но читать ее тяжело. Она заставляла меня ежиться от неловкости. Твоя история – наша история. Ты не можешь отложить публикацию на несколько месяцев до того времени,