Грейс не отвечала несколько секунд.
– Издатели хотят, чтобы книга вышла именно тогда, чтобы воспользоваться шумом вокруг ее ухода. Они это называют «позаимствовать кусочек сенсации».
– И ты согласилась?
– Да.
– А в истории про Зельду/Зелину есть хоть немного правды? Ты навела хоть какие-то справки?
– Нет. – Грейс скрипнула зубами. – Я написала о том, что считала правдой. Для моей книги это правда.
– А то, что у Лайлы что-то было с Дугом? Мне было неприятно читать об этом.
– Тогда вы уже разошлись.
– Откуда ты знаешь? Ведь тебя никогда не было дома.
– Ее никогда не было дома. – Грейс кашлянула, прочищая горло. – Я не знаю, откуда знаю.
– Ты не подумала о том, что я стану возражать? – поинтересовался Джо.
– Я знала, что она не будет. Вот и предположила, что и ты тоже. Правда? Я была права?
– Правда. Чья правда? Все будут думать, что это правда. Никому и дела нет, правда ли это на самом деле.
– Сама я тоже выгляжу некрасиво. Раздраженная, угрюмая.
– Это тоже не имеет значения.
– Вы можете подать на меня в суд, – заявила Грейс.
– Ты сама знаешь, что мы никогда этого не сделаем, – сказал он. – Это я тебе говорю.
– Это «роман с ключом», хотя так больше никто не говорит. Узнаваемые персонажи, узнаваемые события, все приукрашено.
– Лучше бы ты этого не делала, – вздохнул он. – Это мешает мне получить удовольствие от книги.
– По-моему, ты никогда не возражал против всего, что она делала.
– Ты нарочно прикидываешься тупой? Знаешь, что ты сделала? Ты выставила меня рогоносцем.
У Грейс перехватило глотку.
– Окей, – заявил Джо. – Я облегчил душу и высказал все, что собирался. Скоро мы поговорим снова.
Он оборвал разговор. Грейс залилась слезами.
В тот вечер за ужином Джо рассказал Лайле, что беседовал с дочерью о книге.
Лайла покачала головой.
– Мне жаль, что она затронула и тебя. Одно дело я, но совсем другое ты. – Она коснулась его руки. – Это больнее, чем укус змеи.
– Мы цапались и раньше, – сказал Джо. – Она никогда не извиняется.
– Я тоже никогда не извиняюсь.
– Знаю.
– История Зелины – фантазия, – сказала Лайла. – Если Зельда не умерла – большое ЕСЛИ, – то она жила не так, как написано в книге. – Лайла подцепила палочкой суши. Он снова упал на тарелку. Она так и не научилась есть палочками. Неловкие руки, оправдывалась она. Лайла ненавидела пуговицы. У нее был ужасный почерк.
– С десяти лет я говорила всем, что моя мать умерла. Грейс написала единственную жизнь Зельды. Люди будут думать, что это правда. – Она сделала глоток пива. – Это не моя правда. Если она не умерла, то почему?
Она снова подцепила суши и снова уронила.
– Мне нужна вилка, – заявила она.
Джо взял ее руки в свои.
– Что у тебя с руками?
– Артрит, – ответила она.
– Почему? – удивился он. – Ведь у тебя его нет больше нигде.
– Из-за травмы, – ответила она.
– Альдо?
Она неопределенно пожала плечами.
– Что он сделал? – Джо почувствовал, как в нем закипает гнев.
– Наступил мне на пальцы. Мне было двенадцать или тринадцать. Я лежала на полу и делала домашнее задание. Он обошел вокруг меня, вышел на улицу, потом вернулся и наступил мне на руку. Были сломаны кости. Я даже слышала, как они хрустнули. Когда я пришла к доктору, вместо пальцев была каша. Что-то исправлять было поздно. В пальцах было четырнадцать костей, а стало двадцать восемь.
– О Господи! – воскликнул он.
– Я заорала, но не плакала, – продолжала Лайла. – Рука болела долго, много недель. Поло позвонил в Службу защиты детей, но бесполезно. Ее сотрудники так и не отозвались. Кажется, Альдо был их активистом.
– Ты никогда не рассказывала мне о травме. Я думал, что у тебя так от рождения. Как у Альдо.
– У него пальцы вообще еле гнулись. Может, на них наступил его отец. – Она грустно улыбнулась. – Впрочем, на конвейере постоянно происходили несчастные случаи. Никто не сообщал о них, если травма была не очень серьезной. Только если рука была серьезно покалечена.
– Когда моя мать увидела тебя в первый раз, она сказала, что у тебя наверняка было тяжелое детство, – вспомнил Джо.
– Фрэнсис так сказала? Откуда она знала? Я ничего ей не говорила.
– Поэтому она и догадалась. По ее словам, большинство детей жалуются на родителей. Ты не жаловалась.
– Детство Квинлана словно сошло со страниц книги «Прах Анджелы» [48], изданной в Цинциннати. – Лайла провела пальцами по золотой цепочке. – Он рассказывал свои истории – по одной в неделю. После пятой или шестой он заметил: «Ты понимаешь, о чем я говорю, верно? Ты не морщишься, не ужасаешься. – Он выставил пятерню и кивнул. Я как сейчас слышу его слова: – Счастливое детство не про тебя». – Она ткнула вилкой в суши. – Я не стала бы тем, кем стала, если бы меня вырастила Фрэнсис.
– Я тоже так думаю, – согласился с ней Джо. – Но как получилось, что Клара стала почти нормальной?
– Магия, – ответила Лайла. – Она сиделка, она святая, настоящая святая, а не в духе некрологов в The Cincinnati Courier. В детстве мы в шутку придумали комических персонажей – Поло был Рыцарем, Клара – Стражем, а я была Хулиганом.
– Я сказал Фрэнсис, что Альдо не умер, что он умер только для тебя.
– А что она?
– Она сказала, что знала это сама.
– Откуда?
– Ей сообщил об этом ее знакомый из «Дженерал Моторс», так, в разговоре, – ответил Джо. – У Фрэнсис остались «швязи».
* * *
Стелла и Ава нашли «Пропавшую мать» прикольной. Грейс прислала им авторские экземпляры с автографом.
– Там почти все правда, – сказала Стелла отцу.
– Мы до смешного неразлучные, – добавила Ава. – Но менять что-либо уже слишком поздно.
Они позвонили Джо из их офиса в Лос-Анджелесе – хотели узнать, как восприняла книгу Лайла. После окончания Стэнфорда Стелла и Ава работали в компании Stanford Law. Они специализировались на разводах и вели практику «Перейра & Перейра» совместно.
Джо мечтал, чтобы они вернулись на Восток.
– Не дождемся, – засмеялась Лайла. – По характеру они настоящие калифорнийки – жизнерадостные и жутковатые: Диана Арбус по версии Уолта Диснея. Так было всегда. В раннем детстве они любили бальные платья и короны, розовый цвет и лошадок. – Она закрыла глаза, пытаясь представить себя в бальном платье. – Пожалуй, мне бы тоже нравилось все это, если бы я росла в другом доме, не в доме Альдо. Удивительно, сколько всего ты не знаешь, когда растешь в бедности. Конечно, когда взрослеешь в богатой семье, ты тоже многого не знаешь. Звездные Птички