Я похолодела. Серьезный разговор вышел довольно откровенным. Что ж, собравшись с силами, я произнесла:
– А о своем будущем вы подумали, лорд Рагнаэр? Нет? Ну так советую поразмыслить. Моя репутация уже лишь оставляет желать лучшего, а со временем, слухи и легенды обрастут подробностями и деталями, коие вовсе не улучшат имеющееся обо мне мнение света. И если у нас появятся дети… то каково же будет им, к примеру, обучаться в этой самой Академии Теней? Об этом вы не размышляли?
Ивор медленно улыбнулся, затем, пристально глядя мне в глаза, протянул:
– Так вот в чем дело. Умно. Я бы даже сказал – гениально.
Рагнаэр сделал шаг ко мне, и его улыбка стала шире, приобретая опасный, хищный оттенок. Он явно наслаждался тем, что я, наконец, перестала играть роль и перешла на язык логики и стратегии.
– Значит, ты решила ударить по самому больному – по наследникам и чести рода? – Он подошел, сокращая дистанцию, пока между нами не осталось ничего, кроме моего несчастного стула. – Ты полагала, что я испугаюсь позора? Что я не захочу, чтобы над моими сыновьями смеялись из-за их матери-чудачки?
Он остановился так близко, что я видела отблески пламени свечей в его рубиновых глазах.
– Сейди, ты недооцениваешь Тень. В этой Академии уважают силу и ум. И если мои дети будут обладать твоим талантом и моей мощью, им будет плевать на сплетни о «золотых салатах». Они просто уничтожат любого, кто посмеет улыбнуться в их сторону. Твоя репутация – это лишь пыль, которую я смою одним движением руки, как только ты станешь Рагнаэр.
Я сжала кулаки. Его уверенность душила.
– Ты не сможешь контролировать все, Ивор! Слухи – это стихия. Ты не заставишь людей забыть то, что они видели.
– Забыть – нет. Но я заставлю их бояться об этом вспоминать, – вкрадчиво уведомил он. – Однако, меня поистине восхищает твой подход. Ты строила этот образ годами, вкладывала деньги, рисковала именем… и все ради того, чтобы я отступился. Ты действительно боролась со мной как с равным противником. Это поражает.
Он вдруг протянул руку и коснулся пряди моих волос, которую я так и не убрала в косу.
– Но есть одна деталь, которую ты не учла в своем плане, Сейди.
– Какая же? – я стояла, стараясь не выдать того, как сильно горит кожа в месте его прикосновения.
– Мои чувства не зависят от того, что о тебе думают другие. Ты можешь делать все что угодно – это не изменит того факта, что ты принадлежишь мне.
И он убрал руку от моего лица.
Я шумно выдохнула, судорожно ища любую лазейку в этой чудовищной ситуации.
– Тебе не следовало приезжать, – Ивор отступил на шаг, – а отцу не следовало нарушать мои планы. Но я не стану отправлять тебя одну – хватило того, что ты виртуозно избавилась как от горничных, так и от моей охраны. Две недели поживешь здесь, и я надеюсь теперь, когда ты осведомлена обо всем, ты будешь вести себя благоразумно. Однако совершенно независимо от твоего поведения, через две недели, я лично сопровожу тебя в родовое поместье.
– Да я скорее горло себе перережу! – сорвалась, да.
– Это вряд ли, – улыбнулся Ивор. – Ведь в случае твоей смерти, рядом с тобой в гроб ляжет и твой отец. Об этом вы, леди Вэлари, не подумали?
И развернувшись, он направился к выходу, бросив на прощание:
– Доброй ночи, любимая.
Я рухнула на пол.
И совершенно напрасно, потому что каким-то неуловимым образом вместо того чтобы удариться головой о ковер, я казалась на руках Рагнаэра. И замерла, не в силах даже пошевелиться.
А он медленно поднялся, продолжая держать меня. И глядя каким-то полу-безумным взглядом на мои губы, хрипло выдохнул:
– Я же ушел, чтобы не поддаться соблазну и не запугать тебя окончательно. Твои губы, Сейди. Нежные, розовые, влажные… ты даже не представляешь, сколько раз они не давали мне заснуть по ночам. Как наваждение… Весь разговор я пытался сосредоточиться, но снова и снова терял нить рассуждений, глядя на твои губы… Один раз, я поцелую тебя всего один раз и сразу же отпущу… Не кричи.
Не кричала. Потому что крик застрял где-то в тисках судорожно сжатого горла.
Его близость была не просто пугающей – она была физически невыносимой, как будто я стояла на краю жерла вулкана. От Ивора исходила мощь, от которой воздух в комнате вибрировал и густел, превращаясь в лаву. Я чувствовала жар его ладоней даже через ткань платья, и этот жар выжигал во мне все мысли, оставляя только первобытный, парализующий ужас.
И мой ужас медленно, мучительно медленно склонялся к моему лицу. Я видела, как расширяются его зрачки, почти полностью затапливая рубиновую радужку тьмой.
И вдруг совсем рядом послышалось почти родное:
– Да, кричать действительно не стоит. Вам, лорд Ивор. Потому как, знаете ли, ходить с подбитым глазом это одно, а визжать в момент получения нагоняя от наставника, уже другое.
Ивор окаменел.
– Отпустите девушку, – уже без намека на иронию, приказал магистр Тени.
Очень медленно и, должна признать, крайне бережно, Рагнаэр поставил меня на ноги. В следующее мгновение я уже была за спиной лорда Штормхейда, и мне уже даже не было стыдно перед ним, за свою слабохарактерность.
Мужчина обернулся через плечо, оценивающим взглядом прошелся по моему лицу, тяжело вздохнул, повернулся к Ивору и произнес:
– На полигон. Сейчас.
И почти сразу резко:
– Без слов. Выполняйте.
Я услышала звук шагов, после дверь закрылась.
На негнущихся ногах, я прошла к столу и обессилено опустилась на стул.
Лорд Штормхейд подошел, и даже не поднимая глаз, я ощущала его полный сочувствия взгляд.
– Да, все гораздо хуже, чем я думал. Но, возможно, вам станет легче, если я скажу, что Ивор Рагнаэр действительно любит вас.
С тихим стоном, я выдохнула:
– Не легче.
– Совсем?
– Совсем.
– Мне жаль. Отдыхайте.
С этими словами магистр